Смотрящий по неволе - Александр Логачев

А менты нам не кенты,

Лучше зеки, чем менты.

Ну какой из него кент?

Мент всю жизнь – он будет мент!

ВОСКРЕСЕНЬЕ 17.46

– О! Какими судьбами? – майор встретил гостя в дверях, поймал протянутую руку двумя руками и затряс, шелестя спущенными подтяжками. Прохиндейская рожа майора расплылась в столь радушной улыбке, будто не существовало для него большей радости чем лицезреть и трясти клешню столь дорогого гостя, – А я тут по-домашнему, – как бы оправдываясь за неуставной прикид, майор за руку потащил гостя в дом.

Гость тоже улыбался, только другой улыбкой. Немного надменной, немного брезгливой и очень сильно себе на уме. На госте дыбился белоснежный костюм. На нетонкой шее гостя, где когда-то бряцала якорная золотая цепь, остался незагорелый след – мода прошла, завяли веники. Гость не сопротивлялся приглашению, только сказал:

– Я тут мимоходом, вот и решил навестить, так сказать, неофициально, – говорил гость, старательно избегая слов типа «грядка», «ботва» и «я не понял» – мода на такие выражения слилась.

Проведя гостя через веранду в горницу, майор тем временем пододвинул гостю стул. Почесывая сквозь несвежую майку живот, ухватил с газовой плиты через тряпку кастрюлю и переставил на стол. Прихватил тарелку и половник и от души навернул гостю в тарелку из кастрюли свежайших бордовых наваристых щей с золотистой рябью.

Хлопнул себе подзатыльник и из морозилки выудил запотевшую поллитровку «Тигоды». Не забыл и про две рюмки в виде раззявивших пасти рыбок.

– А ведь у меня для тебя подарок, – осклабился гость, небрежно потряс в воздухе ключами с брелком и свойски сунул майору под майку к пышному телу. Майор загоготал от щекотки и принялся ловить ключи под майкой на пузе, будто блоху.

– Это что ж, еще одна машина? «Опель»? «Мазда»? Я ее тогда на дочку запишу.

– Нет, Иваныч, ошибаешься. Это не еще одна машина. Это катер. Прямо напротив твоей крепости пришвартован, – гость отодвинул от себя подальше тарелку с угощением. И не удивительно, на столе царил самый настоящий срач. Шкурки от позавчерашней колбасы, очищенная и надкушенная луковица, крошки и рыбья чешуя.

Теперь уже прохиндейская рожа майора расплылась точно как брикет коровьего масла на солнышке:

– Как тот с каютой в «Катерах и яхтах»?[3]

– Именно как тот, который ты слюной закапал.

* * *

ПОНЕДЕЛЬНИК (следующий день) 10.18

Дверь отворилась без стука, и в кабинет ввалился низенький толстый ментяра, похожий на колобка. С аж майорскими погонами на обсыпанных перхотью плечах.

– Есть кто живой? – спросил по-вертухайски зычно ментяра, в упор не замечая сидящего за голым столом Шрамова.

– Ух ты! – вежливо поднялся из директорского кресла Шрам, типа хотел протянуть посетителю руку. Да что руку? Наверное, хотел обнять дорогого гостя, к груди прижать, только вроде как стол помешал, – Дядька Макар! – кликнул Сергей Шрамов секретаря, – Вы знаете, кто к нам пришел?! Вы не знаете, кто к нам пришел! К нам пожаловал сам городской глава по милицейской линии города Вирши Иван Иванович Удовиченко.

– Осведомлен, – прожженная образина майора расплылась в хитрой улыбке, – Уважаю, – майор плюхнулся в гостевое кресло без приглашения, небрежно бросил на стол засаленную фуражку и пальцами пригладил потные волосы, – Да и мы не лыком шиты. Мы про тебя, Срамов, тфу, то есть Храмов, тоже понаслышаны.

– Кофе? – пропустив тонкий намек на толстые обстоятельства мимо ушей, предложил Сергей.

– А есть что покрепче? – как у себя дома расстегнул пуговицу под галстуком майор. И заозирался: на новенькую мебель, на задвинутый в угол армейский ящик со странным барахлом – свернутые кумачевые транспаранты, краски и кисти.

– Дядька Макар, – кивнул Сергей Шрамов маячащему в дверях пожилому секретарю, – Для нашего дорогого гостя двойной кофе...

Майор заржал, дескать, уважаю юмор.

– ...И бутылочку твоего бальзама, – дополнил, выдержав театральную паузу, Шрамов, – Он у меня такие бальзамы варганит – закачаешься!

– Ну ладно, – по-хозяйски навалился на стол всей тушей гражданин ментовский начальник, – Шутки в сторону. Рассказывай, Храмов, чистосердечно и как на духу, из какой стороны тебя в наш городок к бережку прибило, и какую золотую рыбку ты в нашей мутной воде выловить мечтаешь?

– Да тут не до жиру, – сделал наивные честные глаза Сергей, – В соответствии с буквой закона собрался я заняться юридическими услугами.

Снова в сверкающих свежим лаком дверях объявился дядька Макар, но уже не с пустыми руками. А на расписном подносе кроме двух чашек с расплавленным в смолу кофе бутылочка зеленого стекла и две чарочки. Майор сам снял с подноса угощение. Сам, не дожидаясь приглашения хозяина кабинета, в два выверенных булька наполнил чарочки, и свою тут же принял на грудь:

– Юридические услуги – это правильно. Только для такого сервиса документики соответствующие требуются. Есть у тебя соответствующие документики?

– Имеются, – важно сообщил Шрамов и уже сам, на правах хозяина, наполнил рюмаху для дорогого гостя. Тоже точно в один бульк.

– Ладно хорохориться! – вдруг зло вцепился ногтями в край стола майор, будто хотел стол опрокинуть. И поскольку от такого обхождения бальзамчик чуть не выплеснулся, то прежде чем продолжить разнос, Иваныч опять приговорил свою рюмку. Вот теперь ничто не мешало вести процесс, – Хорош мне глазки строить и кильку шкурить, блатная морда! Отвечай на вопросы, падло! Где остановился!? Имеется ли прописка?! Кто тебя сюда послал?!

Шрамов призывно посмотрел за спину как-то чересчур быстро поймавшего алкогольный приход всего от двух мензурок Иваныча. Откуда-то из-за увенчанного большой колючей звездой плеча майора выплыл радушный дядька Макар и опять наполнил майорскую чарку:

– Не трэба так турбуватыся, гражданин начальник, – за Шрамова повел речь дядька, – Есть у нас документики на уси случаи життя. Может щэ кофе? А насчет документиков я вам такую прытчу розповим...

* * *

ВОСКРЕСЕНЬЕ 17.52

– И за что же мне такая милость? – вспомнив присказку про бесплатный сыр, через силу подобрался майор. Его пятерня жадно сжимала ключики от катера и будто боялась отпустить.

– За то, Иваныч, что все у тебя построено правильно. За то, что всюду порядок образцовый, – ответил так и не притронувшийся к щам гость, – Ведь всюду образцовый порядок?

Интонация, с которой гость озвучил последнюю фразу, проколола даже толстую шкуру майора, и Иваныч осторожно, как неродные, положил ключики перед собой. Может, придется возвращать обратно. Телеса Иваныча под несвежей майкой заходили обиженными волнами: