Королевы-соперницы - Фиделис Морган

Раздувая ноздри, Ребекка посмотрела на другой конец сцены на Джорджа Пауэлла, лица которого не было видно за листками с текстом пьесы.

— Джордж, я знаю, что ты не выучил своих слов, но зрительного контакта с тобой мне бы хотелось.

Джордж повиновался, опустив листки.

Графиня и Элпью со всех ног примчались в театр в расчете на аванс в счет денег за шумиху, не забывая на всем пути следования остерегаться приставов. По счастью, в столь ранний час это было не сложно, так как их маршрут пролегал через людской водоворот Сент-Джеймсского рынка, шумный Сенной рынок и Ковент-Гарден-Пьяцца, которая всегда кишела народом — и днем и ночью. И теперь они, нахохлившись, сидели в заднем ряду партера, ожидая перерыва в репетиции. Элпью жалела, что не захватила с собой книгу.

Настолько безразлично стало все,

Что поцелуй твой выдержу без боли,

К постели факелом себе ты посвети.

Ребекка закинула голову и громко топнула ногой. Дремавший в партере Колли Сиббер вздрогнул и проснулся.

— Джордж! От тебя будет какая-нибудь реакция, или ты, как обычно, просто пьян? — Джордж икнул. Ребекка снова топнула ногой и швырнула свой текст. — Это нелепо. Почему мы должны начинать с пятого акта? Я не готова. — Она взялась за горло. — Мои связки недостаточно разогрелись, чтобы изображать столь возвышенную страсть так рано. Особенно когда приходится играть вместе с престарелым горьким пьяницей.

— Она расстроена. — Сиббер успел перебраться через несколько рядов, чтобы сесть рядом с графиней. Он повернулся и шепотом пояснил: — Лукас снова опаздывает.

Элпью и графиня состроили ответные гримаски, но в душе были довольны: им будет легче выполнить свою работу, если они станут свидетелями большего числа драматичных сцен.

— Моя дорогая Ребекка, — проговорил мужчина, сидевший в ложе у самой сцены, — вы великолепная актриса. Ваш профессионализм не останется незамеченным.

— Это один из владельцев патента, — пояснил Сиббер. — Мистер Рич. Наш кассир.

— Вам, считайте, повезло, что вы играете «Королев-соперниц». На эту неделю я по дешевке мог бы нанять труппу плясунов на канате. Они дали бы отменные сборы, а вы не заработали бы ничего.

Ребекка пробурчала что-то себе под нос.

— Возможно, в свободное время вы бы предпочли продемонстрировать нам свое умение жонглировать, мистрис Монтегю? — Рич одарил ее снисходительной улыбкой. — И естественно, миссис Лукас будет оштрафована за опоздание.

Ребекка удовлетворенно усмехнулась и снова взялась за текст.

Не верь мне, ибо, если ты поверишь,

Я бешенством и пламенем любви,

Которая наш самый жаркий ад,

Вас подожгу, чтоб вечно вам пылать.

Одна из дверей зрительного зала с резким стуком распахнулась. Все головы повернулись в ту сторону.

В продуваемом сквозняком дверном проеме стоял констебль.

Он окинул взглядом зрительный зал.

— Отсутствует ли миссис Анна Лукас? — громко спросил он.

Все, кроме Ребекки, закивали.

— Совершенно верно, — бросила она. — Сегодня мы с утра репетируем необычную пьесу под названием «Королева-соперница». Не «Королевы». Только одна, как вы понимаете. У второй королевы, видимо, другие дела.

— Что ж, я могу дать объяснение. — Констебль шагнул вперед. — Мы только что нашли ее тело.

— Тело? — Сиббер, ахнув, поднялся.

— Да, сэр, ее мертвое тело, — сказал констебль, оставив официальный тон, как только встретился взглядом с Сиббером.— А вы, часом, не сэр Новая Мода? Моя жена вас просто обожает, сэр. Видела все ваши пьесы.

— Да-да, конечно, — проговорил Сиббер. — Но что с миссис Лукас?

Ребекка спрыгнула со сцены и, прижав руки ко рту, замерла с испуганным взглядом. Джордж снова икнул, а мистер Рич перегнулся через край ложи.

— Ну, любезный... говори же. Что с ней случилось?

— Я должен с прискорбием сообщить вам, — констебль отвел взгляд от Сиббера и снял шляпу, — что ваша коллега, миссис Анна Лукас, убита.

Жуткое оказалось зрелище. Обезглавленное тело Анны Лукас лежало шеей вниз в небольшом резервуаре для воды на территории двора водонапорной башни Йорк-Билдингс. Головы нигде не было видно.

Рабочие водопровода нашли туловище совсем недавно. Резервуар, куда засунули тело, питал уличный фонтан, в котором накануне вечером омывала руки Ребекка. Под тяжестью тела труба, по которой поступала вода, погнулась, так что вода разлилась по всему двору, и единственной жидкостью на дне резервуара была теперь кровь.

Графиня оглядела тело, положенное на булыжники двора, потом подняла взгляд на бидла.

— А как вы узнали, что это она?

Наклонившись, бидл открыл большую кожаную сумку, стоявшую у его ног.

— Она знаменитость, миледи. Любой из нас узнал бы это лицо. — Он вынул из сумки отсеченную голову Анны Лукас. — Но здесь вопросы задаю я. Мы послали за судьей Муром. Он вскоре будет. — Представитель власти повернулся к одному из своих помощников. — Где люди из похоронной конторы? Или в городе разразилась новая чума, что они никак не придут за телом?

Графиня огляделась. Сиббер сидел, обняв Ребекку. Мистер Рич был увлечен разговором с Джорджем, лицо которого приобрело ярко выраженный зеленый оттенок. Элпью шныряла вокруг ворот, внимательно разглядывая землю.

— Где нашли сумку?

— А вам-то что до этого? — Бидл смерил графиню пронизывающим взглядом. — Вы знали потерпевшую?

— Нет. — Графиня не могла отвести глаз от ужасно искаженного лица, искалеченной шеи. — Хотя, как и вы, я, разумеется, видела ее на сцене.

— Но вы работаете в театре?

— Отнюдь нет.

— Тогда что, позвольте спросить, вы делали сегодня утром на репетиции?

— Я сочинительница, сударь. Мой предмет — водоворот светской жизни Лондона. — Она указала на ронявшую капли крови голову, которую все еще держал в руке бидл. — Не уберете ли вы останки бедной женщины обратно в сумку?

Бидл пожал плечами и направился к театральной братии, все так же с головой Анны Лукас в могучей руке. Ребекка спрятала лицо в ладонях, Сиббер же в гневе вскочил.

— Бога ради, сударь. Она была нашей подругой. Имейте же хоть каплю уважения.

— Сдается мне, — теперь бидл сунул голову под мышку, — что вам всем придется ответить на несколько вопросов. Один из вас, как я подозреваю, отделил голову от тела и оставил под скамейкой внутри Йоркских водных ворот.

— Давайте уйдем отсюда, как только представится возможность, — прошептала Элпью. — К нам это дело никакого отношения ни имеет. Пусть ищут себе других поденщиков по шумихе.

— Согласна, — сказала графиня. — Может, мы и заработали бы две гинеи в неделю, но данная мизансцена вызывает у меня тягостное чувство. Мой долг скорее всего какая-нибудь несущественная сумма, о которой я забыла. Мы сможем выплатить его постепенно из нашего недельного дохода.