Вуаль темнее ночи - Ольга Баскова

Леонид поспешил его успокоить:

– Да, я понимаю. Вы не волнуйтесь.

Губы больного скривились:

– Легко сказать – не волнуйтесь. Я, пусть случайно, но все же убил своего друга. Вы это понимаете? Я уже двадцать лет работаю в этом театре, и ни один человек за все двадцать лет не удостоил меня даже ласковым взглядом. Причина проста: я урод. Но даже если я урод, то все равно человек, правда?

Сомов кивнул. Он не перебивал больного. Однако его беспокоило, что врач в любой момент может прервать их беседу.

– Бучумов очень красивый парень, к тому же талантливый и удачливый, – продолжал больной. – Тем не менее он не растопырил пальцы веером, а обратил внимание на меня, несчастного актеришку, именно актеришку, которому давали унижающие его роли. Они называются «кушать подано» – вы слышали о таких?

– Да, – подтвердил Леонид.

Валерий вздохнул:

– Говорят, все артисты начинают с таких ролей. Это неправда. Не верьте. Некоторым достаются сразу главные. Это от многого зависит. Связи, деньги, покровительство начальства… У меня не было ничего. Только талант. Оказалось, в театре талант – это последнее дело. Мне многие говорили, что я талантлив. И чем это закончилось? Если бы не Роман, я бы никогда не сыграл ни одной нормальной роли.

– То есть вы получили нормальную роль благодаря вмешательству Бучумова, – констатировал лейтенант.

– Именно так, – согласился артист. – Однажды мы разговорились с Романом, он проникся ко мне, – Валерий сморщился, – не спрашивайте почему. Честно отвечу: не знаю. В общем, Бучумов предложил мне попробовать прочитать роль Командора, а потом отправился к начальству и заявил: «Либо Командора играет Руденко, либо я не играю Дона Гуана».

И наш директор согласился. Так я сыграл первый раз в жизни. Нормально, – поправился он. – Теперь, без Романа, я снова превращусь в «кушать подано». А он обещал выбить мне еще несколько главных ролей, – он задышал сильнее и схватился за правый бок. – О, какая боль. Если вам не трудно, позовите врача.

– Кто мог желать Роману смерти? – спросил Леонид, поднимаясь.

Валерий покачал головой:

– Его не любили слишком многие. Но чтобы так свести счеты… Нет, я затрудняюсь сказать…

– Если вы что-то вспомните, – Леонид не успел договорить, в палату вошла медсестра.

– Доктор сказал: разговор окончен, – она посмотрела на Валерия. – Вам плохо?

Синеватые губы больного дрожали:

– Да, пожалуйста, пусть ко мне подойдет врач.

Девушка недовольно взглянула на лейтенанта:

– Не думаю, чтобы врач разрешил вам общаться с нашим пациентом, пока он не выпишется из больницы.

– Я вам сам позвоню, если что, – пообещал на прощанье Валерий.

– Поправляйтесь, – улыбнулся ему Сомов. Он вышел в коридор и достал мобильный.

– Товарищ майор? Я пообщался с Руденко. Ему действительно очень плохо.

– Что он говорит? – поинтересовался Киселев.

– Он говорит, что многим обязан этому человеку, – ответил Леонид.

– Да, я знаю, – перебил его Павел. – Бучумов выбивал для него роли и обещал сделать еще много хорошего. На мой взгляд, Руденко действительно не виноват. Правда, непонятно, как он проморгал настоящий кинжал?

– Утверждает, что девочки из бутафорского постоянно говорили о каких-то новых технологиях, – пояснил Сомов. – И Валерий, заметив, что кинжал тяжелее, чем обычно, подумал, что, если это новый вид бутафорского оружия?

– Понятно, – отозвался Киселев. – Приезжай сюда. Для тебя найдется дело.

– Слушаюсь, товарищ начальник, – ответил Сомов.