Цветы пустыни - Влада Ольховская

– Очень.

– Тогда не буду, – легко согласился Гарик. – Второй муж пропал без вести, развод был оформлен уже по этому радостному поводу. Ефремов от таких новостей приуныл и все-таки не запаниковал. Он убеждал себя, что по первому случаю Дарью оправдали, значит, все хорошо, а второй муж вообще живой где-то бегает. Однако очень скоро он начал терять контакт с братом. Не то чтобы Дарья это запретила напрямую, но явно поспособствовала. Когда же Ефремову удавалось добраться до родственника, он замечал, что Мирослав выглядит не очень. Даже по стандартам Мирослава, а они невысоки. Поэтому Ефремов теперь убежден, что женушка загонит Мирослава в могилу в самое ближайшее время, чтобы сорвать куш в виде наследства. Мне полагается либо предотвратить это, либо убедить Ефремова, что Дашуля на самом деле хорошая и зря он страусиными яйцами несется.

– Тебе нужна помощь?

– Пока еще не знаю, я только завтра со счастливыми молодоженами встречаюсь. Но, вроде, не нужна.

– Оставайся на связи.

– Это я всегда!

Кому-то могло показаться, что Гарик настроен не слишком серьезно. Речь шла о жизни и смерти, однако профайлер развлекался шуточками и не утруждал себя праведным гневом. Вот только Форсов слишком хорошо знал своего ученика, чтобы беспокоиться.

Не так важно, что Гарик говорит или показывает людям. Важно, как он поступает. И все же Николай сделал мысленную пометку присматривать за Гариком получше, а при первой же возможности направить туда с проверкой Матвея. Потому что двое мужей с крайне печальной судьбой намекают, что у Дарьи Ефремовой свои методы общения с мужчинами.

После сеанса Николай почувствовал себя намного лучше, но так бывало всегда. Он научился ценить это время и использовать по максимуму для того, чтобы хоть ненадолго вернуть свою прежнюю жизнь – деятельную и яркую, бесцеремонно поставленную на паузу болезнью.

Этим вечером он планировал заняться научной статьей, давно дожидавшейся своего часа, да не сложилось. Вера, заглянувшая в кабинет, сообщила:

– Две новости: хорошая и неплохая. Хорошая – печенье по новому рецепту получилось замечательное. Неплохая – к тебе заглянула Таиса.

– Совмести новости, – улыбнулся жене Николай. – Накрой нам, пожалуйста, в столовой.

– Будет готово через пять минут.

Он не ожидал Таису сегодня, но и настороженности не чувствовал. Он знал: если бы случилось что-нибудь серьезное, Таиса позвонила бы сразу. Но она заехала в гости, поговорила с Верой, явно уточнила, можно ли сейчас отвлекать Форсова. Вероятнее всего, ей нужна та самая консультация, которую Николай обещал, одобряя это задание.

Когда он спустился, Таиса уже дожидалась его за столом – она дегустировала печенье и о чем-то вполне беззаботно болтала с Верой. Впрочем, при появлении Форсова девушка мгновенно посерьезнела. Вера же, заметив его, привычно поспешила на кухню, сославшись на необходимость срочно вымыть посуду. Она знала обо всех делах мужа и не хотела ничего слышать про самоубийство подростка.

– Ты запуталась, – отметил Форсов, присаживаясь за стол. Вера, как он и ожидал, оставила для него полную чашку травяного чая. – На каком этапе?

– На главном: на мотиве! У Сергея не было мотива для самоубийства. Ни у кого не было мотива убивать Сергея. И это не случай с маньяком, когда убийство – мотив в себе! В смысле, я понимаю, что мотив наверняка есть, не бывает же убийства без мотива… Но я не представляю, где его искать!

Николай не стал спрашивать, во всем ли она уверена и все ли проверила. Из его учеников только Гарик мог проскакать по верхам и понадеяться на удачу. Таиса и Матвей были склонны к проверке всех данных. Если она не нашла мотив, значит, для этого пока не было никакой возможности.

Форсов знал о ситуации куда меньше, однако поднимать белый флаг не спешил. Он задумался, прикидывая, в какую сторону лучше двинуться.

– Давай сначала определимся с терминологией: это самоубийство, – наконец сказал он. – Даже если речь идет о доведении, а это скорее всего так, погиб Сергей Зараев по собственной воле. Следовательно, мы как профайлеры должны руководствоваться теорией именно самоубийств. Давай попробуем по Дюркгейму.

– Что? – смутилась Таиса. – Почему?

– А почему нет? Разве я не учил тебя и остальных: если в расследовании нет четкой точки старта, нужно обозначить ее самостоятельно, пусть даже искусственно?

– Хорошо… Пусть будет Дюркгейм.

– Теорию знаешь или напомнить? – уточнил Николай.

– Помню, вроде…

– Хорошо. Тогда из четырех типов самоубийства по Дюркгейму давай определим тот, который может быть свойственен Сергею. Среди подростков наиболее распространен эгоистический. Они хотят всего, сразу, получить это не могут и обижаются на мир, не понимая, что миру все равно. Самоубийство они редко воспринимают как финал, они видят скорее инструмент наказания мира, которым могут воспользоваться и двинуться дальше.

– Не случай Сергея, – покачала головой Таиса. – Во-первых, его поступки и рассуждения указывают на то, что он легко строил связи с людьми, друзей у него было много, а это нехарактерно для эгоистичных самоубийц. Но даже если отбросить его личность… У него и так было все, чего обычно хочет подросток! В материальном плане его особо не ограничивали. Ему позволяли самому выбирать, во что одеваться, как выглядеть, какой телефон купить. Он был успешен в учебе. Он демонстрировал неплохие результаты в спорте. Им восхищались ровесники. Я вот думаю, чего он хотел бы такого, что не мог получить… Да ничего! В пределах нашего общества у него было очень много возможностей.

– Справедливо. Я не буду настаивать, потому что среди всего, что ты мне описывала раньше, нет никаких предпосылок для эгоистического самоубийства. Но что насчет аномического?

– Кумир, упавший с пьедестала? – невесело усмехнулась Таиса.

– Не только. Вспомни все, что знаешь об этом типе самоубийства и о Сергее, и скажи мне, стоит ли рассматривать такую версию.

С ответом она не спешила. Версию с эгоистичным самоубийством Таиса отвергла сразу – не потому, что ей так уж хотелось победить в споре, просто тогда ей все казалось очевидным. Теперь же она и сама видела, что определенные причины для сомнений есть.

Николай не торопил ее и не пытался влезть со своим мнением. Он и сам признавал, что знает о Сергее гораздо меньше, чем она.

– Нет, пожалуй, все-таки нет, – задумчиво произнесла Таиса. – Мы возвращаемся к тому, что у Сергея все шло хорошо. Он преуспевал и в учебе, и в спорте, это мы с его отцом проверили. Он был окружен друзьями и ни с кем крупно не ссорился.

– Об этом он мог соврать или умолчать.

– Даже если так, у него оставалось достаточно друзей, которые поддержали бы его в сложной ситуации.

– Насколько я понял, у него были натянутые отношения с отцом.

– Зато очень доверительные – с матерью. Да и с отцом не то чтобы натянутые,