Фам фаталь - Валентина Демьянова

– За официанта, естественно! За кого еще, если вы служите в кафе?

Услышав такое, он в буквальном смысле слова онемел. А когда немного оправился и обрел способность говорить, обиженно поинтересовался:

– С чего вы взяли, что я там работаю? Я похож на официанта?

– Очень! Даже не сомневайтесь, – заверила я его. – Одного взгляда достаточно, чтобы догадаться, кто вы такой.

– Ошибаетесь. Я не официант. Я турист, как и вы.

– А вы с чего решили, что я туристка? – усмехнулась я. – Может, я работаю официанткой в соседнем кафе?

– Чтоб сообразить, что вы столичная штучка, большого ума не нужно. Молодые женщины с такой внешностью в этом городишке не водятся. Вы для него слишком шикарны.

– Спасибо за комплимент. После таких слов я, по логике вещей, должна сказать, что вы тоже отлично выглядите и совсем не похожи на официанта. Но с логикой у меня плохо, и потому ничего говорить не стану, – объявила я, обошла его и стала подниматься по лестнице.

– Почему вы такая сердитая? Я что-то сделал не так? – крикнул он мне в спину.

– Точно! Слишком часто попадаетесь у меня на пути, – бросила я через плечо.

Молодой человек в два прыжка догнал меня, загородил дорогу и требовательно спросил:

– И что в этом плохого? Я увидел в кафе необыкновенно красивую женщину и решил с ней познакомиться. Возможно, я проделал это не слишком ловко, но это не повод для обиды.

Ответа он не дождался. Я просто обошла его, как столб, и продолжала двигаться дальше. Он опять догнал меня, пристроился рядом и предложил:

– А знаете что? Давайте начнем с начала!

Идея мне понравилась, и я с энтузиазмом воскликнула:

– Давайте! Вы сейчас повернетесь, уйдете, и я забуду о вашем существовании. И все станет для меня, как раньше.

– Вы не в настроении, – смекнул он.

Я согласно кивнула. Настроение действительно было не из лучших, и виной тому он сам. Не люблю я навязчивых мужчин. На моем жизненном пути один такой уже попадался, и ничего, кроме неприятностей, мне это не принесло. Теперь я предпочитала держаться от подобных типов подальше.

– Давайте сходим куда-нибудь! – выдвинул он конструктивную, с его точки зрения, идею.

– Мы уже идем. Я – к себе в номер, а вы – не знаю куда. Хотя нет, я уже пришла. Так что дальше вам придется идти в одиночестве.

– Если на то пошло, то я тоже уже пришел. Я занимаю соседний с вами номер. Будет скучно – зовите!

Дверь моего номера оказалась незапертой. Молоденькая горничная, занимавшаяся уборкой, увидев меня, извинилась:

– Скоро закончу. Не думала, что вы раньше вечера вернетесь.

Я небрежно махнула рукой:

– Вы мне не мешаете, – скинула туфли и блаженно растянулась на диване. Некоторое время молча наблюдала за девушкой, потом поинтересовалась: – Давно здесь трудитесь?

– Не очень. Как школу окончила, так сразу сюда и пришла, – откликнулась она, не прекращая полировать стол.

– Нравится?

Она смущенно пожала плечами:

– В городе работы мало. Мне еще повезло, что горничной устроилась.

– Как вас зовут?

– Лена.

Я одобрительно кивнула:

– Хорошее имя. Так мою маму зовут.

Насчет мамаши я соврала. Мою родительницу зовут Розалия, и я терпеть не могу это имя. Запойную родительницу приплела только ради доверительной атмосферы. А имя Елена мне действительно нравилось, так что в главном я душой не покривила. Хотя у меня и противный характер, но я люблю говорить людям приятные вещи. А почему не сказать, если это ничего не стоит?

Лена закончила вытирать пыль и с застенчивой улыбкой объявила:

– Вот и все. Больше мешать не буду, отдыхайте.

Я вытащила из валявшейся рядом с диваном сумки флакон духов.

– А это вам! Чтоб и впредь, пока буду здесь жить, убирали мой номер с той же старательностью.

Трюк с мелкими подарками стар, как мир. Придумала его не я, но это не мешает мне широко им пользоваться. Флакон был парой тому, что утром я подарила сотруднице адресного стола. Приобрела его просто так, на всякий случай, и к вечеру он уже пригодился.

– А вы у нас долго жить будете? – спросила Лена, смущенно принимая подношение.

– Не знаю еще. Все зависит от того, как дела пойдут.

– Живите подольше, – попросила девушка, – Вы хорошая, не то что некоторые. Тут такие бывают...

Хорошей меня назвать сложно, и я знала это отлично. Та еще штучка! Свои подростковые годы провела на улице, в дворовой компании, в которую сбежала, спасаясь от одиночества и семейного неуюта. Это была стая сбившихся вместе малолеток, шпана, получавшая свои первые криминальные уроки под предводительством урки по кличке Ермолай. Ермолай отсидел несколько лет за злостное хулиганство, из зоны пришел с установившимися понятиями и теперь твердой рукой прививал их нашей малолетней банде. Он требовал беспрекословного подчинения, а проявление любого своеволия жестоко карал. И еще мы все и всегда должны были делать сообща. Драться со шпаной с соседней улицы, отстаивая свою территорию. Шмонать карманы припозднившихся гуляк. Обчищать салоны машин, припаркованных по дворам. Напиваться до тошноты, празднуя свои маленькие, одним нам важные, победы. В той стае все так тесно стали друг с другом повязаны, что трудно было почувствовать себя одинокой и практически невозможно сохранить независимость. Мне это удалось только благодаря сволочному характеру и полному отсутствию страха. Я не боялась первой кидаться в драку, отстаивая свое право поступать по собственному разумению. Это меня и спасло. Я не спилась, наотрез отказавшись «причащаться» на совместных посиделках, и не пошла по рукам, исцарапав в кровь физиономию первому же претенденту, пожелавшему меня пощупать. В результате получила кличку «своего парня» и стала с остальными на равных. Своего добилась, но от одиночества не спаслась. Даже в стае я всегда существовала сама по себе. Трудно сказать, как сложилась бы моя судьба, если б не встреча с Павлом Ивановичем. Она круто повернула мою жизнь, которая потекла совсем по другому руслу.

В общем, на свой счет я не обманывалась, но слышать о себе, пусть и из уст неопытной девчушки, лестный отзыв было приятно.

– Бывают плохие, но наверняка попадаются и хорошие? Вроде того молодого человека, что живет в соседнем номере, – улыбнулась я.

Девушка густо покраснела и, потупив глаза, прошептала:

– Он и правда