Фам фаталь - Валентина Демьянова

– Чем? – обиженно спросил он. – Это же медвежий угол! По вечерам тут буквально погибаешь от тоски.

– Ну так уезжайте, – посоветовала я и повернулась, чтобы уйти.

– Анна, почему вы так бессердечны? – состроив жалобную мину, простонал парень.

Он знал, что красив, и беззастенчиво этим пользовался.

– С чего вы взяли, что меня зовут Анна? – холодно воззрившись на него, поинтересовалась я.

– Администратор сказал, – расплылся он в самодовольной улыбке. – Я спросил, как зовут самую красивую девушку в гостинице. Он ответил, что Анна.

«Господи, ну почему всегда одно и то же? Если красавец, значит – обязательно пошляк! Неужели ничего умнее придумать не способен?» – мрачно подумала я, а вслух объявила: – Вас ввели в заблуждение. Это не мое имя.

– Как? – От удивления он даже моргнул.

– Так! Вас ведь интересовала самая красивая из постоялиц этого заведения? А это точно не я, значит, и имя не мое.

Минуту сосед смотрел на меня с озадаченным видом, потом облегченно улыбнулся:

– Вы опять не в настроении! Скажите, отчего вы все время такая колючая?

– Не все время, – поправила его я. – А только когда мне сильно докучают.

– Хотите сказать, я слишком навязчив?

– Это сказали вы, но я полностью с вами согласна.

Я повернулась к нему спиной и продолжила путь к лестнице. Честно говоря, я очень надеялась, что моя резкость охладит его пыл и он от меня отстанет. Ошиблась! Парень догнал меня, пристроился рядом и занудил:

– Анна, ну не будьте такой суровой! Ведь я не сделал ничего плохого. Встретил красивую девушку и попытался с ней познакомиться. Согласен, получилось не очень ловко, но это от недостатка опыта. Я, знаете ли, очень застенчив.

– Это заметно, – кивнула я.

– Вот видите! Значит, вы должны проявить снисходительность и позволить мне за вами ухаживать. В конце концов, мы оба на отдыхе...

– Это вы на отдыхе, а я тут по долгу службы. Статью пишу.

– Журналистка!

Догадка была на грани гениальности, но я, чтоб особо не баловать, хвалить его не стала.

– И в какой газете трудитесь? Или это журнал?

– Газета. Еженедельник «Вести культурной жизни».

Ответ привел парня в восторг:

– Надо же! Я очень люблю эту газету и регулярно читаю. А теперь довелось познакомиться с ее сотрудником. Да еще таким очаровательным!

Заинтересованная, я покосилась на него. Физиономия парня светилась чистой детской радостью. Действительно удача! Ведь я только вчера на свой страх и риск название газеты выдумала.

– Для какого отдела пишете? – бойко вопросил мой спутник.

– Культура и искусство.

– Чудесно! Сама судьба свела меня с вами! Я ведь художник! Правда, пока мало кому известный... Но, может, вы напишете обо мне статью и я стану знаменитым?

Я бросила на него насмешливый взгляд, он ответил мне лукавой улыбкой. Нахальства парню явно не занимать!

– Над чем сейчас работаете?

Вопрос мне понравился, и я охотно ответила:

– Готовлю материал о творчестве Галлера. Знаете такого художника?

– Обижаете!

– А многие даже не слышали! – назидательно заметила я. – Потому и решила написать статью. Вот приехала собирать материал.

– Откопали что-нибудь интересное? – Он с любопытством заглянул мне в лицо.

– Пока нет, но надеюсь. В жизни Галлера было много загадок, – с важным видом объявила я.

Парень даже с шага сбился:

– Загадок?!

Я многозначительно прикрыла глаза.

– Расскажите! Я так люблю все необычное! – взмолился он, хватая меня за руку.

Я покосилась на его горящие шальным блеском глаза и решила, что пришла пора проявить великодушие:

– Необычное? Пожалуйста! Все работы художника таинственным образом исчезли!

– И вам что-то об этом известно?! – Мой собеседник чуть не задохнулся от восторга. – Не томите, поделитесь!

Я повернула голову и выразительно посмотрела ему в глаза.

Парень смешался и торопливо залопотал:

– Не подумайте, что я хочу выпытать... Простое человеческое любопытство. Хотя... – Он вдруг стал непривычно серьезен. – Эти картины... они ведь являются народным достоянием! Если вы что-то знаете...

– Если я что-то знаю, то сама соображу, как мне этим распорядиться, – высокомерно оборвала его я и отвернулась.

Несколько шагов мы прошли в полном молчании, потом мой собеседник задумчиво произнес:

– Сегодня эти картины, наверное, стоят огромных денег?

Я кивнула в знак согласия, а он придвинулся ко мне и заговорщицки понизил голос:

– Вы потому сюда и приехали?

– А вот это не ваше дело!

Любой другой обиделся бы, но только не этот тип. Беззаботно рассмеявшись, он спросил:

– Что это вы, Анна, так рассердились? Мне дела нет до этих картин. Меня интересуете вы! Должен сказать, вы чертовски привлекательная женщина. Кстати, меня зовут Максим.

Последняя фраза, произнесенная чарующим, с легкой хрипотцой голосом, прозвучала как предложение немедленной близости. Возможно, на других этот прием действовал безотказно, но я его проигнорировала. Неудача, однако, ничуть не смутила Максима, и он с подкупающей непосредственностью спросил:

– И куда же мы идем?

После этого стало ясно, что никакими силами мне от него не отвязаться.

– В ресторан. У меня кончились сигареты, – обреченно сказала я.

Беседуя, мы спустились на первый этаж и направились к ресторану. Я хотя и была озабочена навязчивым вниманием Максима, но по сторонам смотреть не забывала и потому своего филера заметила сразу. Он сидел в кресле рядом со стойкой администратора и, бессильно склонив голову на грудь, дремал. Заслышав голоса, с трудом разлепил тяжелые веки и уставился на нас мутным взглядом, пытаясь сообразить, кто же это идет. Я прошла мимо с безразличным видом, но внутри просто кипела. Что за порядки в этой гостинице! Среди ночи в ней ошиваются посторонние люди, и никого это не интересует.

Покупка ненужных мне сигарет положила конец нашему с Максимом общению. Отметя все его попытки завлечь меня в свой номер, я вернулась к себе и заперлась на ключ.

На новую вылазку решилась только через час. Однако стоило осторожно выглянуть в коридор, как взгляд тут же наткнулся на Максима. Он сидел рядом с дежурной и травил анекдоты.

– Чтоб тебе пусто было, – тихо выругалась я, отступая назад.

Глава 9

Проснулась я внезапно, будто кто в бок толкнул. За окнами темно, часы показывали три часа ночи. Я еще немного