Вальсирующие со смертью - Михаил Март

Она ему не понравилась, а он ей очень. Это читалось в ее глазах. А почему нет? Интересный, высокий мужчина с проблеском интеллекта на лице, широкоплечий, с волнистой шевелюрой и благородной сединой на висках. А она? Ничего особенного. Обычная серая мышка, каких сотни мельтешат по эскалаторам метро, в электричках, магазинах и на оптовых рынках. «И на что они рассчитывают? — подумал он. — А ведь тоже счастья личного хотят. И, что удивительно, находят».

Он смотрел на нее и не знал, что ему делать. Повернуться и уйти или заговорить? Маленькая, худенькая, с кошачьей мордашкой и огромными выразительными серыми глазами. На вид ей было около сорока, а о фигуре он даже не думал. Карманные женщины его не волновали.

— Меня зовут Роман, — сказал он и улыбнулся.

— А меня Лена.

Они опять замолкли. Дурацкая ситуация. Ему захотелось домой, лечь и выспаться. А она, дуреха, чего-то ждет.

— Давайте посидим где-нибудь, — предложила она. — Тут не очень уютно.

Он осмотрелся по сторонам. Они встретились возле метро в час пик и выглядели глупо среди подвижного муравейника. «А почему нет? — подумал он. — Первый блин комом, но как учебное пособие вполне сгодится. Интересно, что делается в этой рыжеватой головке? Старалась, прическу себе делала. Бог с ней, пусть порадуется жизни».

— Тут шашлычная недалеко. Можем посидеть.

— С удовольствием.

Они отправились в коммерческое заведение, и он подумал, что лучше выпить там, чем дома. Надюшка всегда бурчит, когда он приносит домой водку.

— Чем вы занимаетесь, Лена? — спросил он после первой рюмки, когда закурил сигарету. — Мне кажется, вы работаете учительницей в начальных классах или воспитательницей в детском саду.

Она улыбнулась. Ей шла улыбка. Ровные белые зубы, губки бантиком, и глаза повеселели. А скорее всего, он просто стал привыкать к ее внешности и она уже не казалась ему такой потерянной, забитой мышкой.

— Нет, я не педагог. Я работаю редактором в издательстве. А вы чем занимаетесь?

— Военный. Точнее, военный дипломат. Представляю наши доблестные вооруженные силы за рубежом.

— Это очень интересно! — Ее глаза загорелись. — Человек вашей профессии, вашей внешности, как же случилось, что вы остались одиноким?

— Вдовец. Жена умерла год назад. Рак! Против судьбы не попрешь.

Видимо, последнее слово резануло по ушам собеседнице, и он это заметил. Явно не дипломатический жаргон. Тем более если имеешь дело с редактором. Нужно следить за собой. Тут тебе не с урками.

— А кто вы по знаку Зодиака? — спросила она.

— Скорпион.

— А я Дева.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Я тоже в гороскопы не верю. Он выпил еще рюмку.

— А ты почему не пьешь? Бесцеремонный переход на «ты» ее не смутил.

Лишнее напряжение.

— Выпью, если вы нальете.

— Черт. Не сообразил. Устал за день.

Они выпили вместе. Когда он заказал водку, то забыл поинтересоваться, что предпочитает пить дама. Водка так водка. Дама не противилась.

— Скажи мне, Леночка, а чем тебе приглянулось мое объявление?

— Объявление как объявление. Почтовый индекс тот же, что у меня. Мы где-то рядом живем. Почему бы не познакомиться с соседом?

— Резонно.

— При муже я на свидания не ходила.

— Чем тебя муж не устраивал?

— Тем, что у него на меня не было времени. Он очень хороший человек, но самодостаточен. Вряд ли ему нужна семья. Он живет в мире приключений. Сказочник.

— Писатель, что ли?

— Нет. Мечтал быть актером. Таланта не хватило. Стал каскадером. Увлекался спортом, а окончил институт электронного машиностроения. Потом стал придумывать всякие трюки. Устраивал взрывы и прочие штуки для кино. Каскадер, пиротехник — все на свете. Вот здесь и обнаружился его талант. Целые эпизоды писал, их вставляли в сценарии. Ну а потом уехал в Америку. Слышала, что и в Голливуде ему нашли применение. Золотая голова и руки на месте. Редкое сочетание. Может быть, сейчас угомонился и нашел ту, которая его достойна. А я женщина земная. Ему со мной было скучно. Жизнь — фейерверк! А семья — забота, трудности, быт и обязанности. Не каждому дано.

— Ты его любила?

— Конечно. А он относился ко мне как к ребенку, как к младшей сестренке, хотя я старше его на два года. Очень трудно жить с шаровой молнией в одной комнате.

— А сейчас?

— Пятый год одна. Плохо одной.

— Мне ли этого не понять, — с деловым видом сказал он и разлил водку по рюмкам.

Подали шашлык.

— А как вы относитесь к детям? — спросила она.

— Обожаю детей, но только своих. Чужими можно любоваться, не воспитывать их, пардон! Это без меня.

О детях больше не разговаривали. Водка кончилась, и он заказал еще. После выпитого настроение поднялось. Он шутил, острил, рассказывал анекдоты, и ей все в нем нравилось. Она тоже не казалась ему уже такой некрасивой, какой он ее встретил. Напряжение спало, и им было весело.

Когда принесли счет, женщина полезла в сумочку. Он оскорбился.

— Брось. И не думай доставать кошелек. Я пока еще мужик, а не сутенер какой-нибудь.

Странно, но она чуть не прослезилась. «До чего же их довели, — подумал он. — Эх, бабы, бабы!»

Они вышли на свежий воздух из прокуренного помещения и вздохнули полной грудью.

— Уже стемнело, — удивилась она. — Вы меня проводите?

— Запросто. Мы же соседи.

Лена жила в десяти минутах ходу от его дома. К подъезду веселая парочка подошла с песнями. Репертуар старого кино им был знаком обоим, и «Старый клен» звучал неплохо и даже не вульгарно.

На скамеечке сидел пожилой мужчина и улыбался.