Руки загребущие - Марина Серова

Пересказав с пятого на десятое и самой мне непонятную историю, я поделилась планами вычисления двух знакомых строителей.

— А как они хоть выглядят, эти алкаши? — спросила Маруся. — Вдруг я замечу каких-нибудь подозрительных личностей. Должна же я буду их как-то узнать.

Как раз в этом и состояла самая большая проблема: ничего, кроме оранжевых костюмов, одутловатых лиц и специфического «аромата», я не помнила. Увидев смятение на моем лице, Маруська понимающе вздохнула:

— Значит, будем искать оранжевые костюмы. Конечно, можно к этому делу ребят привлечь — это по их части, но… — она осеклась, заметив мою зверскую мину. — Ладно, справимся сами.

Весь вечер я сидела, как на иголках: поминутно оглядывалась по сторонам, то и дело выходила в «дамскую комнату», под которой подразумевался очередной рейд на кухню и «черную» лестницу. После моего третьего выхода лица присутствующих в недоумении вытянулись, но по возвращении я постаралась реабилитироваться в их глазах и показать себя остроумной собеседницей. За нашим столиком сразу завязался оживленный разговор, и глаза мужчин заинтересованно заблестели. Во время моего очередного отсутствия Маруська невозмутимо объяснила кавалерам, что поведение ее подруги обусловлено какой-то врожденной фобией.

Как я имела возможность убедиться впоследствии, на их ко мне отношение это никак не повлияло. Зато я, когда узнала о своей «врожденной фобии», была просто в бешенстве.

— Они же теперь на меня как на сумасшедшую смотрят! — напустилась я на Маруську в курилке.

— С твоей-то внешностью об этом волноваться! — съязвила она, но тут же миролюбиво добавила: — Они и так от тебя просто без ума, а этот «пунктик» еще добавил шарма.

Ну и как после таких слов на нее можно сердиться! Мы поправили макияж, посетовали на отсутствие моих подозреваемых и решили подышать свежим воздухом на улице, поэтому направились к запасному выходу.

Я уже приготовила несколько реплик на случай возражений со стороны обслуги, но этого не потребовалось. Как ни странно, две хорошо одетые дамы, прохаживающиеся недалеко от «черной» лестницы, не вызвали никакого подозрения у персонала. Видимо, к подобным выкрутасам здешней публики вышколенный персонал давно уже привык. А Маруська, как я заметила, вообще имела какое-то магическое влияние на всех — ее не останавливали нигде и осекались на полуслове, если даже и хотели высказать какие-то претензии. Я в ее дела решила не вмешиваться, хорошо хоть, что она мне оказывает моральную поддержку и незаметно наблюдает за окружающими.

— Тань, смотри, — неожиданно сдавленно прошептала Маруся и показала куда-то поверх моей головы.

Голос у нее был такой, как будто она увидела привидение. Я сразу нащупала в дамской сумочке рукоятку пистолета Макарова, с которым не расставалась почти никогда, и медленно повернулась, стараясь не делать резких движений. И чуть не упала, потеряв дар речи, — по лестнице со второго этажа медленно спускался оранжевый костюм. Без головы.

Первой моей мыслью, конечно, было спасение Маруси от кровожадных маньяков, засевших в кабинетах администрации ресторана. Но, очухавшись от шока, я заметила, что человек в до боли знакомом оранжевом костюме спускался по лестнице задом. Маруська все еще продолжала непонимающе хлопать огромными глазами, но я уже успела сообразить, что в данный момент для нас с нею самое лучшее — где-нибудь тихо спрятаться и не привлекать к себе внимания. Поэтому дернула мою невольную помощницу и «подругу» за руку и потащила ее под лестницу.

— Ты чего? — удивилась Маруся моему неожиданному маневру, но я быстро зажала ей рот, потому что сверху послышались еще чьи-то, но уже более уверенные шаги.

В условиях почти нулевой видимости я умудрилась разглядеть рядом с оранжевыми штанами темно-серые брюки. Маруська, наглотавшись пыли, прикрыла носовым платком рот и нос и изо всех сил старалась не выдать наше с нею присутствие прямо под ногами двух особей мужского пола. Но, несмотря на эти неудобства, меня успокаивало то, что здесь все было идеально слышно.

На всякий случай я отодвинула Маруську в дальний угол подлестничного пространства, а сама буквально «положила уши на плечи» говорящим. Впрочем, говорил из них только один — мужик в серых брюках, которого я для удобства окрестила для себя «Серым». Вася, голос которого я узнала по характерным интонациям, похоже, не в силах был поддерживать непринужденный разговор и соблюдать светские приличия. Его специфическая форма одежды до смокинга тоже не дотягивала, напоминая скорее скафандр работников Службы спасения или МЧС. Я сразу подметила, что членораздельной речи от обладателя такого наряда вряд ли стоит дожидаться: как я правильно догадалась, он просто лыка не вязал по причине все того же беспробудного пьянства.

— Вася, ты эфедрин принес? — шипел мужчина, серые брюки которого я имела честь лицезреть краем глаза, разбавляя свою речь крепкими выражениями и время от времени встряхивая за плечи своего «собеседника».

«Молчание было ему ответом», — вспомнилась мне какая-то высокопарная цитата. Но на самом деле этот упрек был не совсем несправедливым: Вася попытался что-то ответить, вернее, промычать в ответ на гневную тираду. Но у него это плохо получилось, что внесло некоторые изменения в общий ход «разговора».

Над моей головой послышалось какое-то шуршание и грохот, и я поняла, что мужик в серых брюках выпустил из рук бедного Васю и тот мешком свалился на ступеньки. Эту сцену сопровождали отборные выражения «Серого», дающие представление об истинном лице моего знакомого строителя и обо всех его родственниках вплоть до седьмого колена. Я на всякий случай отступила на шаг назад, где в кромешной тьме от беззвучного смеха загибалась Маруся.

Нет, честное слово, с каждой минутой наше пребывание под лестницей становилось все романтичнее: мужики буквально косяком шли. Я даже успела пожалеть, что на этот раз не захватила с собой какой-нибудь «жучок», который без боязни можно было прикрепить под ступеньками. «Сидела бы я сейчас в своей машине, курила бы…» — размечталась я, мгновенно чувствуя острое желание сделать пару затяжек. Мне было страшно неудобно находиться в скрюченном положении, да и Маруська, явившаяся моей невольной заложницей, изнемогала от непонимания и бездействия.

Вдруг сверху, прямо над нашими головами, снова послышались шаги.

— Ну, что? — спросил кто-то третий, спустившись до половины лестницы.

Я застыла как вкопанная, потому что голос был с явным кавказским акцентом, — это уже становилось интересным, как и всегда, когда в расследовании неожиданно всплывал межнациональный вопрос. «Хм, одеколончик нормальный, — втянула я ноздрями пыльный воздух, стараясь извлечь из всех неудобств хотя бы обонятельное удовольствие. — „Cigar“ — это вам не хухры-мухры». И я усмехнулась, сосредоточив свое внимание на новом персонаже нашего действа.

— Да ничего! — резко огрызнулся «Серый». — Они же прямо с утра в стельку пьяные. Этот хоть сюда доковылял, а Матвеев вообще свалился с ног. Я их пока отпускать не буду, пусть проспятся.