Цена случайной ночи - Марина Серова

Но близость уж я как-нибудь попробую обеспечить. Тем более что в здании суда непосредственное, или, как любят выражаться профессионалы, наружное, наблюдение за Антиповым должен был взять на себя Костин.

И еще от него зависел один очень важный момент — он должен был распустить в суде слух о том, что на руках у частного детектива, то есть у меня, есть документы, компрометирующие Антипова. То, что информация дойдет до ушей Антипова, сомневаться не приходилось — обычно такие вещи распространяются достаточно быстро. А дальше оставалось ждать реакции Сергея Владимировича.

Поэтому после разговора с Антиповым я с чистой совестью направилась домой. Заседание, по большому счету, меня не интересовало — я убедилась, что там разыгрывается спектакль, что Антипов скорее всего в курсе всего сценария — до конца. И, безусловно, он уже знает, какой приговор будет вынесен — в полном соответствии с суммой, которая ему за этот приговор заплачена.

Я как-то потеряла из виду Машнова, который, естественно, терся возле своего босса, то есть Гаршина-старшего. Тем более что, видимо, и в заседании по делу знаменитого писателя-экстремиста тоже был объявлен перерыв, и в силу этого тусовка высыпала на крыльцо здания суда курить и обсуждать последние события. В этой толпе я и затерялась, а потом быстренько свернула за угол, после чего беспрепятственно преодолела несколько кварталов до своего дома. Вскоре я уже пила кофе и готовила себе обед, как и привыкла в последнее время, из полуфабрикатов.

Воспользовавшись тем, что образовалось свободное время, я вспомнила про брата убитой и набрала его домашний номер.

— Алло, Георгия Аркадьевича будьте добры!

— Его нет, что передать? — ответил мне женский голос.

— Это детектив Татьяна Иванова, по делу об убийстве его сестры. Я хотела бы с ним встретиться.

— К сожалению, его нет дома, но я обязательно передам, что вы звонили, — тут же отреагировала женщина и повесила трубку.

Похоже, женщина не очень рада тому, что ее мужу надоедают в связи с убитой сестрой. Это, в общем-то, понятно, потому что наверняка жена острее супруга восприняла решение Тамары не делиться наследством. Но ничего, встретиться все равно придется. Всему свое время. Я еще подумала, стоит ли мне перезвонить еще раз и оставить свой телефон, но все же решила этого не делать.

* * *

Динамика расследования в принципе меня удовлетворяла. Основная, первоначальная версия не всегда оказывается правильной — в этом я не раз убеждалась на собственном опыте, но есть и обратные примеры.

Я сидела дома уже четыре часа, размышляя над тем, правильно ли я поступила сегодня с Антиповым и чего мне ожидать в дальнейшем. Неизвестно, сколько бы я еще предавалась размышлениям, но в дверь неожиданно позвонили.

Я решила заглянуть в «глазок». На площадке стоял незнакомый мне мужчина средних лет, с кудрявой шевелюрой и аккуратной бородкой. Я спросила через дверь, кто пожаловал.

— Это Георгий Аркадьевич Шувалов. Вы мне звонили, — сразу же ответил мужчина.

— Да, сейчас, — отозвалась я.

«Дядя среагировал, — внутренне прокомментировала я. — Скорее всего позвонил Ксении, и та сообщила мой домашний адрес. Надо ее предупредить, чтобы больше так не делала, а то мало ли кому по молодости лет предложит мой адресок. Греха потом не оберешься».

Я открыла дверь и пригласила гостя войти.

— Итак, вы хотели, видимо, спросить у меня относительно наших с Тамарой разборок по поводу квартиры? — с места в карьер начал Георгий Аркадьевич.

— Вы угадали, — ответила я, располагаясь в кресле напротив Шувалова.

— Я сразу хочу вам сказать, чтобы вы не тратили времени на разработку так называемой «версии брата», — заявил он. — Конечно, получилось все таким образом, что сейчас мы с Ксенией скорее всего разделим наследство пополам в связи со смертью Тамары, но весь фокус в том, что я к смерти сестры непричастен, и мне самому очень интересно, кто ее убил. У меня нет денег, и я не заказчик, хотя могу считаться лицом заинтересованным. Поэтому, собственно, я и пришел к вам.

Я пожала плечами:

— Очень хорошо. А у вас у самого есть версии?

Шувалов выдержал небольшую паузу.

— В общем-то, четких и выстроенных нет. Но вы спрашивайте, не вспомню ли я чего-либо, что покажется важным…

— Ну, прежде всего скажите: когда вы последний раз видели сестру?

— С Тамарой я встречался три месяца назад, — ответил Георгий Аркадьевич. — Может быть, даже раньше. Да, точно раньше, это было в апреле, сразу после того, как мы узнали о наследстве моего батюшки…

— То есть вы поговорили, поругались и расстались, — высказала я предположение.

— Совершенно верно, — ответил Шувалов. — Вы, наверное, уже в курсе дела, так что скорее всего можете понять меня, почему я так поступил.

— Почему поругались? — уточнила я.

— Да. Видите ли, наш с Тамарой батюшка был человеком резким, пьющим и, в общем, скандальным. Общаться с ним как мне, так и Тамаре не очень-то хотелось. Умер он внезапно, не болел. Следовательно, никто за ним не ухаживал. Я бы еще понял, если бы, скажем, Тамара в больнице ему судно подносила или еще как отметилась в уходе за ним. А тут получилось, что мы с ней, абсолютно одинаково к нему относящиеся, оказались в разных категориях. Может быть, он сделал так нарочно, чтобы мы поссорились.

— Что, и такое было возможно?

Шувалов покачал головой:

— Я же говорю, что мой батюшка был самодуром. Очень прямолинейный человек, нередко упорствовавший в очевидных вещах. И это завещание из числа его абсурдов. Скорее всего составил он его в пьяном угаре, на каких-то непонятных эмоциях. Об этом мы никогда не узнаем. Я еще спрашивал Тамару — может быть, она ходила, говорила с ним на эту тему? Она категорически это отрицала. Сама, мол, удивилась, когда завещание прочитала. Я и говорю: ну давай тогда по-честному все разделим! Бате что угодно могло прийти в голову, мы же с тобой все-таки более разумные люди! Нет, она говорит — с какой стати? Ну, я и… — Шувалов вздохнул и махнул рукой. — У вас можно курить?

— Да, конечно, вот пепельница, — указала я на журнальный столик.

Шувалов вытащил сигарету, прикурил и продолжил.

— Я тогда взбрыкнул, наорал на нее, обозвал эгоисткой, сучкой даже… — с сожалением произнес он. — Ну, и ушел, конечно, сказал, что никогда больше не приду и чтобы шла она… Ну, сами понимаете куда. Потом я еще раз по телефону ей позвонил, попробовал поговорить по-нормальному, но тут она уже характер начала показывать. Мол, раз я сучка и гадина, чего звонишь. Трубку бросила…

— В общем, вы хотите сказать, что хороши оба?

Шувалов медленно покачал своей кудрявой головой.

— Я все-таки считаю, что она зарвалась, — убежденно сказал он. — На деньгах помешалась.