Нежилец - Виктор Глебов

Под ботинком что-то хрустнуло. Самсонов присел и вгляделся. Ампула. Через пару секунд он заметил еще одну, закатившуюся под тумбочку. Обе пустые, с отломанными горлышками.

В следующей комнате Самсонов увидел настоящую свалку. Здесь были сломанные приборы, большей частью еще советские, ящики с инструментами, мотки проволоки, пустые банки и бутылки. Все покрывал внушительный слой пыли. Похоже, Лукин то ли увлекался ремонтом электроники, то ли подрабатывал этим, но давно забросил.

Пахло кислятиной, старым деревом и картошкой.

– Кто там? – Голос прозвучал отчетливо, но негромко.

Услышав этот короткий вопрос, Самсонов вздрогнул от неожиданности.

– Я из полиции, – сказал он. – Старший лейтенант Самсонов. Разрешите войти? Мне нужно с вами поговорить.

– Давай сюда, – донеслось в ответ.

Самсонов вошел в следующую комнату. Вонь здесь стояла невообразимая – как в привокзальном сортире.

Окна были закрыты плотными занавесками, так что разглядеть Лукина оказалось нелегко. Темная фигура, укрытая до середины груди одеялом, возвышалась на железной кровати у противоположной стены.

– Тут есть выключатель? – спросил Самсонов.

– Есть, только электричество отрубили. – В голосе послышались насмешливые нотки. – Я задолжал за несколько месяцев. Как ты сказал, тебя зовут?

– Старший лейтенант Самсонов.

– А имя у тебя есть?

– Валера.

– Садись, Валера. Выпить не предлагаю, потому что нет. Или у тебя с собой?

– Нет. – Следователь взглянул на покрытый пылью стул и решил, что постоит. – Я хотел поговорить о деле Хоботова. Помните такое?

– Нет. – Лукин зашевелился, закряхтел, и вдруг на пол что-то со звоном посыпалось. – Проклятье! Собери, собери скорее!

– Да тут темно, как у черта в..! – Самсонов решительно подошел к окну и отдернул занавеску.

– Ты что творишь?! – заорал, закрывая лицо, Лукин.

Самсонов подошел к кровати и увидел то, что лежало на полу: шприц, оранжевый жгут и три ампулы.

– Ну, что смотришь? – буркнул Лукин. – Давай сюда!

Самсонов с отвращением глядел на пол.

– А сам взять не можешь? – резко спросил он.

– Мог бы – не просил! – Лукин отдернул одеяло и показал тощие, похожие на палки ноги, обтянутые синей кожей. – Диабет, – сказал он. – Не могу встать. Гажу и то под себя. Под кроватью у меня детская ванночка, наверное, уже полная. – Он усмехнулся. – Может, вынесешь, раз уж ты здесь?

– Не похоже на инсулин, – сухо заметил Самсонов, подбирая одну из ампул.

Лукин требовательно протянул похожую на дохлого краба руку:

– Давай сюда!

– Больше на героин, – проговорил Самсонов. – Или морфий. Где достаешь?

– А тебе-то что? – огрызнулся Лукин. – Ты что, из отдела контроля за наркотой? – Он вытащил из-под подушки плоскую фляжку, свинтил крышку и сделал большой глоток.

– А говорил, что выпить нечего, – заметил Самсонов.

Вместо ответа Лукин злобно усмехнулся.

– Что случилось? – спросил Самсонов. – Зачем все это?

– Отдай ампулу! – буркнул Лукин.

– А если нет?

В глазах Лукина вспыхнула ненависть наркомана, у которого отобрали дозу. Он открыл было рот, чтобы разразиться бранью, но вовремя понял, что этим ничего не добьется.

– Ты прав, старлей, – сказал он, растянув губы в усмешке. – У меня не диабет. Рак. Последняя стадия. Не хочу подыхать в палате, а боль заглушает только это. Как достаю, не скажу. Если хочешь, можешь вызывать из отдела…

– Меня интересует дело Хоботова, – перебил Самсонов, бросая ампулу на подушку.

Лукин быстро накрыл ее дрожащей ладонью, затем смущенно усмехнулся.

– Когда я узнал про рак, начал пить, – сказал он. – В конце концов меня выперли. Лечение не помогало, и я бухал все больше. Теперь вот перешел на дурь.

Самсонову показалось, что Лукин его не слышит. Он вытащил из подмышки папку, которую прихватил с собой, и достал листок с изображением Кали – первый, найденный на месте убийства Марины:

– Знакомая картинка?

Лукин тупо уставился на бумажку, сжимая в кулаке ампулу. Другая его рука, словно большое насекомое, перебирала грязный пододеяльник.

– Что это? – проговорил он через полминуты.

– Кали. Индийская богиня.

– Ну и на кой ты мне ее показываешь?

– Этот рисунок убийца оставил рядом с утилизатором, – терпеливо сказал Самсонов. – Хотя бы перемолотую девочку ты помнишь?

– А-а. – Лукин слегка пошевелился, взял листок и поднес к глазам. – Да. Знаешь, из-за болезни с памятью у меня неважно.

– Эта девочка была моей сестрой, – сказал Самсонов. – Постарайся, ладно?

– Серьезно? Ну и ну! А из-за чего сыр-бор, я что-то не пойму. Того парня посадили, это я помню.

Следователь молча положил на одеяло второй рисунок:

– Это нашли сегодня. Рядом с утилизатором, которым кто-то превратил девушку в фарш.

Последовала продолжительная пауза. Лукину требовалось время, чтобы осознать услышанное.

– То есть, – проговорил он наконец, – он убил снова? Когда он вышел?

– Он не вышел.

– А, да. Верно, его же убили в тюряге. Тогда… получается, посадили не того?

– Похоже на то.

– Значит, это был не Хоботов? – Голос был абсолютно равнодушным.

– Возможно, это подражатель, – ответил Самсонов. – Но почти все сходится.

– Подражатель? – В голосе Лукина послышалось сомнение.

– Почему бы и нет?

– Ну да. Конечно. – Бывший полицейский слегка пожал тощими плечами.

– Я хотел спросить, у вас были сомнения по поводу виновности Хоботова? – проговорил Самсонов, снова переходя на «вы».

Лукин почти десять секунд молчал, прежде чем ответить:

– Ты поэтому приехал?

– Да.

– Думаешь, я фальсифицировал улики? – Лукин прищурился, глядя на Самсонова.

– Нет. Просто насколько весомы были…

– Доказательства? Это решал суд, верно?

– Конечно. А ваше личное впечатление? Хоботов был виновен?

– Ты читал дело?

– Да.

Пальцы Лукина продолжали комкать пододеяльник, он с тоской посмотрел на жгут. Ему явно хотелось, чтобы Самсонов ушел.

– Я вас не задержу надолго, – сказал следователь.

– Хоботов работал на стройке. Сварщиком. У него в квартире нашли прядь волос твоей сестры в конверте под матрасом и краски, которыми он рисовал Кали на этой бумажке. – Лукин приподнял первый листок. – Тогда я был уверен, что он виновен. Я ему ничего не подбрасывал. Да и что я мог ему подсунуть?