Страстная ночь в зоопарке - Дарья Донцова

Утром, когда я спустилась в столовую, Оля вела разговор с мужчиной, одетым в темный костюм и галстук. Увидев меня, она сказала:

– Как спалось? Виола, знакомьтесь, это Вальтер, наш Эркюль Пуаро. Вальтер, ты видишь перед собой известную российскую писательницу, автора детективов госпожу Тараканову.

Полицейский чуть привстал, затем снова сел.

– Несмотря на род своих занятий, я люблю криминальный жанр, хотя читаю романы про расследования скорей как сказку. И на Эркюля Пуаро я, увы, мало похож.

– Может, вам следует отпустить усы? – улыбнулась я.

Вальтер засмеялся:

– О нет! Жена из дома выгонит. Элиза говорит, что мужик с растительностью на лице похож на таракана. А я, только не смейтесь, побаиваюсь насекомых.

– Фу! Гадость! – воскликнула Надя, которая топталась около буфета, выбирая себе булочки.

– В Китае тараканов готовят в сахарном сиропе, – мягким бархатным голосом произнес худощавый брюнет, восседавший слева, у блюда с ветчиной, – потом их накалывают на палочки, и получается нечто вроде нашего сахарного петушка.

– Когда я был маленький, – мечтательно протянул Роберт, – на Седьмое ноября и Первое мая мама всегда водила меня в центр Москвы, к станции метро «Маяковская».

– Зачем? – спросила Зина, ковыряя ложкой творог.

– Погулять, – пояснил хозяин.

– Дядя Роб, ты ходил дышать свежим воздухом два раза в год? – удивилась Надя.

Третий владелец издательства, Борис, как раз в этот момент наливал в чашку кофе. Рука его дрогнула, на скатерти появилось коричневое пятно. Боря, не обратив на него внимания, сказал:

– Надюша, ты забыла, что в начале весны и осени были праздники, которые отмечали всей страной, День Октябрьской революции и Первомай. Люди не работали, они маршировали на демонстрации, а потом бродили по Тверской.

– А-а-а, – протянула старшая дочь Звонарева, – точно! Совсем из головы выскочило. Ну, вроде как на День города: концерты, все перекрыто, кругом жратва и пьяные.

– Нет, дорогая, – усмехнулся Роберт, – ты могла бы это помнить, на начало перестройки ты была уже школьницей, все обстояло иначе. Насчет выступлений артистов ничего не скажу, кто-то пел и плясал. А вот подвыпивших товарищей живо отлавливала милиция. Да и с едой наблюдался напряг. Помню, у метро «Маяковская» сновали цыганки, они торговали леденцовыми петушками. Я все просил маму купить мне один, но она отказывалась: «Не подумай, что мне жаль денег. Хочешь, на твоих глазах выброшу в лужу десять копеек? Но конфету никогда не куплю».

– Очень злая была у тебя мамаша, – с жалостью произнесла Зина.

– Нет, – улыбнулся Роберт, – она просто боялась, что я подцеплю какую-нибудь болезнь, отравлюсь леденцом, который сварганили в антисанитарных условиях. Сколько лет прошло, но всякий раз, когда я вижу леденец на палочке, вспоминаю маму.

– Тогда ты о ней постоянно думаешь, – протянула Надя, – сейчас сосалки продают повсюду.

– Ну да, – вступила в беседу Ольга, – современным малышам повезло больше, чем советским детям, у нас было мало радостей.

– А я ел в Китае на рынке многие национальные лакомства, – воскликнул брюнет, – вяленых жуков, например. Должен сказать, интересный вкус.

– Фу-фу! – хором закричали сестры.

– Брр, – передернулся Борис.

– Господи, спаси, – всплеснула руками Оля, – разве можно пробовать местную еду на базаре?

– Почему нет? – пожал плечами критик (а это был он), быстро достал из кармана небольшой пузырек, вытряхнул на ладонь красную таблетку и проглотил ее.

– Болит? – с сочувствием спросила Оля. – Давай позову Анну Ильиничну?

Нуди махнул рукой:

– Ничего нового я не узнаю!

За дверью послышался оглушительный грохот. Оля встала, вышла в коридор, и я услышала ее сердитый голос:

– В чем дело?

– Извините, Ольга Сергеевна, – зачастил чей-то картавый голос, – споткнулась.

– Надо быть осторожной, – вскипела хозяйка.

– Простите, сейчас уберу, – сказала женщина.

– Да уж, постарайтесь, – отрезала Ольга.

– Там ковер вспучился, – оправдывалась незнакомка, – задрался.

– Лера, никогда не ищи виноватого, – сурово заметила хозяйка, – имей мужество признаться: «Я бежала с подносом, не смотрела под ноги, споткнулась и уронила посуду». Дорожка ни при чем, она тебя за щиколотки не хватала.