Игры с темным прошлым - Анна Данилова

– Ты – паникерша, тебе не стоило бросать мужчину только лишь потому, что он тянул с разводом. Таких историй, сама понимаешь, много, и далеко не всегда нам следует навешивать на человека ярлык обманщика, мужчины не любят, когда их торопят… Взгляни на эту ситуацию с другой стороны, и ты поймешь, что твой Чаплин благородный герой, он ответственен и основателен, все же это куда лучше, чем ветреность… Он жалеет свою жену, а это дает основание полагать, что и к тебе, когда ты наконец станешь его женой, будет относиться так же ответственно…

Мы шли с Еленой по блестящим от мелкого и затяжного дождя улочкам старого города, и она ненавязчиво давала мне советы. Влюбленные женщины в редких случаях не испытывают желания поделиться своими переживаниями с кем-то, даже с самыми неподходящими для роли слушателей людьми. В данном же случае я обрела в своей соотечественнице единственного нормального, восприимчивого и благодарного слушателя.

– Я еще в самолете поняла, что совершила ошибку, что я уже лечу, понимаешь, и самолет ни при каких обстоятельствах не повернет назад… Я и сама не поняла, как оказалась здесь. Цепь каких-то случайностей: встреча с приятельницей в кафе, разговор о том, как она провела свой отпуск в дивном городе Созополе, об Адрияне, которая наподобие Ванги лечит людей от миллиона болезней, в том числе и от заикания…

– Но ты не заикаешься, что, неужели тебя уже вылечили?

Мы прогуливались, наслаждаясь свежим воздухом и тем благостным покоем, который исходил от одного вида опустевших улиц, мокрых стен домов и светящихся оранжевым теплым светом прямоугольников окон… Но даже сквозь эту, пропитанную горьковатым запахом дыма из печных труб и прелой листвы, устилавшей маленькие палисадники, пасмурно-морскую свежесть воздуха пробивался местами аппетитный аромат жареной рыбы: окна кухонь были распахнуты – хозяйки готовили ужин.

– Я заикаюсь, только когда волнуюсь, – объясняла я Лене. – Вот утром, когда увидела Роберта на диване, заикалась… Но когда он открыл рот и начал говорить по-французски, у меня вообще свело челюсть…

– Ты не говори, а пой, говорят, помогает, – рассмеялась Лена, и я была ей благодарна за это ее несерьезное отношение к моим, кажущимся вселенскими, проблемам. С ней мне стало спокойнее, и я чувствовала себя здоровым человеком.

– Так что не валяй дурака, отдохни еще немного, а когда почувствуешь, что становится без твоего Чаплина невмоготу, обратись в туристическое бюро, попроси, чтобы тебе поменяли билеты, и возвращайся в Москву. Видишь, как все просто.

Мы зашли в кафе (красные кожаные диваны, белые мраморные столики, скучающий молодой грек с крутыми черными локонами, впавший в анабиоз на фоне сверкающего, с дорогими напитками, бара), где не было ни одного посетителя, за исключением сенбернара с мокрой шерстью, развалившегося на красном ковре в центре зальчика. Пес не обратил на нас никакого внимания, мы сели за столик и заказали кофе.

– Сюда надо приходить со своим кофе, – сказала Лена с сожалением в голосе. – Повсюду пьют кофе, здесь даже воздух пропитан его ароматом, но почему подают вместо кофе черную густую бурду, не понимаю… С грязью его, что ли, мешают?

Она называла вещи своими именами, и я стала постепенно приходить в себя. Пришло время и мне спросить, а что делает в этом пустом приморском городке она сама.

– Я понимаю, мое имя тебе ни о чем не говорят, но вообще-то я пишу книги, сначала пряталась под разными псевдонимами, а теперь вот работаю под одним… Елена Дунаева, может слышала?

Чтобы не обидеть сразу ставшую совершенно чужой и далекой Лену, я, из вежливости пробормотав: «Да, кажется, слышала…», была все же искренне обрадована, что судьба свела меня с интересным человеком. Возможно, Лена сумеет реально помочь мне восстановить психику и вернет к нормальной жизни.

– И что ты пишешь?

– Криминальные романы, представляешь? – словно пожаловалась она.