Страсти-мордасти рогоносца - Дарья Донцова

Я осторожно кивнула, не зная, что мне делать. Выплюнуть несусветную мерзость на стол нельзя, проглотить невозможно, держать во рту тоже. Положение еще сложнее, чем с пирогом.

И тут, на мое счастье, у Моисеенко зазвонил городской телефон.

– Ешьте, душа моя, я ненадолго, – сказал хозяин кабинета, подошел к своему письменному столу, встал ко мне спиной и начал с кем-то беседовать.

Выхватив из стаканчика пару бумажных салфеток, я выплюнула в одну кусок «пирога» вместе с «чаем», завернула во вторую содержимое своей тарелки, спрятала в сумку, вылила в стоящий рядом горшок с цветком пойло из чашки и ощутила полнейшее счастье.

– О! Так я рад, что вам понравилось! – ликовал доктор, возвращаясь к журнальному столику. – Еще пирожок?

– Ни в коем случае! – выпалила я. Тут же оценила свою бестактность и завиляла хвостом: – Сегодня я иду к подруге на день рождения, она печет кулебяку. Боюсь, что после неземной вкусноты испеченного вами пирога не смогу даже понюхать кулинарный шедевр Кати. Про сравнению с вашими пирожками он покажется мне несъедобным.

– Ну что вы, – потупился Моисеенко, – я всего лишь человек, который мечтал стать поваром. Увы и ах, не получилось!

Я сделала расстроенное лицо. А про себя подумала: все-таки хорошо, что мечты некоторых людей никогда не осуществляются. Кстати, пора бы нам от чудовищного перекуса перейти к деловой беседе. Я посмотрела Роману Наумовичу прямо в глаза:

– Вы хорошо знали Тихона Матвеевича и Антонину Ивановну Ткачевых?

– С ним я встречался каждую неделю в музее мячей во время заседаний нашего клуба, – пояснил Моисеенко. – С Антониной Ивановной виделся крайне редко, иногда беседовал с ней по телефону. Приятная интеллигентная дама, прекрасно воспитанная, с правильной речью коренной москвички. Увы, увы, сейчас в столице такую редко можно услышать. Все эти «я приехал из Украины», «в самое ближайшее время», «оплата за электричество» – это же ужас какой-то. И глаголы «ложить» и «покласть» мало кого смущают. Намедни я слышал по телевизору, как один весьма известный деятель культуры, актер, сказал с экрана: «Ихние дела меня не волнуют». Ихние! Неужели ему в театральном вузе не объясняли, что надо говорить: «Их дела меня не волнуют»? Хотя, возможно, сей господин «университетов не заканчивал». Да и что взять с лицедея? В былые годы их хоронили за оградой кладбища, как и самоубийц.

Я решительно прервала болтливого доктора.

– Мне очень неприятно сообщать вам скорбную весть, но Тихон Матвеевич и Антонина Ивановна мертвы.

Моисеенко, склонив набок голову и явно думая о чем-то своем, бормотал:

– Ткачевы наконец-то поехали отдыхать. Я давно советовал Тихону расслабиться. И вот…

Роман Наумович осекся.

– Что? Нет! Скажите, что вы ошибаетесь!

– К сожалению, вашего друга нет в живых, – продолжила я. – И его жены тоже.

Моисеенко потер лоб.

– Что случилось? У Тихона был инсульт?

Я рассказала ему о происшествии на дороге, о внезапной кончине Антонины Ивановны и поинтересовалась:

– Почему вам пришла в голову мысль об инсульте?

Роман Наумович отвернулся к окну.

– Я же врач. Не кардиолог, но у меня диплом медвуза, защищенные кандидатская и докторская диссертации. Да, я занимаюсь детьми, но, понимаете, взгляд врача… Вот смотрю я на вас и сразу вижу: вы регулярно занимаетесь спортом. Лишнего жира у вас нет, мышцы упругие. Характер позитивный. Особых проблем со здоровьем нет. Иногда болит голова слева, это доставляет вам значительное неудобство.

Моисеенко встал и бесцеремонно ткнул мне пальцем в затылок:

– Вот здесь.

– Точно. Как вы догадались? – удивилась я.

Роман Наумович опять сел в кресло.

– У вас тяжелая мужская работа, а женщинам нельзя ловить преступников, возиться во всей этой грязи. Вы начальница, но, полагаю, над вами есть вышестоящий шеф, который постоянно предъявляет к вам требования. Поэтому вы нервничаете, и в шейном отделе позвоночника происходит зажим. А по тому, как вы сейчас держите голову, я понял, где эпицентр боли. Это не мигрень. Вам повезло, мигрень-то не лечится. А с вашей напастью можно справиться: массаж, расслабление, обязательный выходной день с приятным времяпрепровождением. И забудьте про диету, это стресс. Переедать не надо, но в выборе пищи себя не ограничивайте. Главное – ешьте и получайте удовольствие.

Я улыбнулась.

– С головной болью вы угадали. Она иногда возникает именно в том месте, на которое вы указали.

– Я видел у Тихона проблемы с давлением, – продолжал Роман Наумович, – он краснел, часто нервничал, у него сложилась не самая приятная обстановка дома.

– Трения с женой? – предположила я.

– С Антониной они жили душа в душу, – возразил собеседник, – а в последнее время их отношения стали еще нежнее. Прямо Ромео и Джульетта! Если Тоня звонила мужу, то он прерывал даже заседание клуба, выходил из комнаты. Но у Ткачева был хорошо поставленный голос преподавателя, приученного читать лекции в большой аудитории, шептать он не умел, и мы прекрасно слышали, как наш председатель воркует с женой: «Да, дорогая. Конечно, непременно привезу. Куплю тебе суши с угрем. Да, именно с угрем. Разве я мог забыть, что ты любишь?» Я ему в такой момент всегда завидовал. Прожить в браке много лет и сохранить свежесть чувств! Это не всякой паре удается. Из моих знакомых почти ни у кого нет того, что называется семейным счастьем.

– Я знаю много людей, у которых прекрасные семьи, – возразила я.

Роман Наумович прищурился.

– Мы говорим о разных вещах. Согласен, во многих семьях есть уважение друг к другу, общий бюджет, совместные хлопоты по воспитанию детей. Супруги вместе с друзьями и родней отмечают праздники, достигли некоего финансового благополучия, обзавелись квартирой, дачей, машиной, ездят за границу, они положительны со всех сторон. А где любовь-то? Просто мы видим мужчину и женщину, которые впряглись в повозку под названием «семья» и тянут ее изо всех сил по ухабистой дороге жизни. Но! Приносит ли супруг жене цветы и конфеты просто так? Спешит ли каждый вечер домой, потому что предвкушает встречу с любимой, или его влечет туда привычка? В том смысле, что куда еще идти-то? А Тихон ворковал с Тоней так, словно они вчера поженились. Не я один испытывал нехристианское чувство черной зависти. Помню, по лицу Семена Кузьмича тоже пробегала тень.

– Но вы сказали, что Тихон Матвеевич нервничал из-за обстановки дома, – напомнила я.

Роман Наумович вздернул подбородок.

– Кроме жены у него еще был сын. Я мало что знал о личной жизни Ткачева. Уже говорил – Антонину Ивановну редко видел, в гостях у супругов не бывал. Да, мы плотно общались с Тихоном по делам общества, раз в неделю встречались и пили чай, разговаривали. Но все это происходило исключительно в музее, мы там говорили лишь о том, как нам привлечь новых членов. Планов было громадье, и вдруг…