Crime Story №4 - Ольга Тарасевич

Он усмехнулся:

– Ладно, зовите меня просто майор, это удобнее всего.

– Договорились, – кивнула Алена. – Так вы мне не ответили, майор.

– Убийств – четыре, включая сегодняшнее. Но этикетка появилась впервые, на предыдущих мешочках ее не было.

– Где все это случалось, в каких районах Москвы?

– Сначала в туалете на Павелецком вокзале, потом в общественном туалете на Приваловой, потом на Курском и вот теперь здесь.

– А я думаю, – сказала Алена, – что больше ничего подобного не произойдет.

– Вашими бы устами… – скептически хмыкнул майор Аксютин, а АВ вздохнул с отчаянной надеждой.

– Нет, серьезно, – настойчиво проговорила Алена. – Вам не кажется, майор, что милицию кто-то старательно подводит именно к студии «El choclo»? Обратите внимание: Павелецкий вокзал находится рядом с Приваловой, а на Приваловой расположена студия. Курский вокзал рядом с заводом, где уже давно анонсирована милонга, которую проводит именно «El choclo»… И если уж вы сразу не увязали аргентинские танго-туфли, которые продаются только в «El choclo», с этой студией, вам на нее конкретно указали в записке.

– То есть кто-то убивал людей и расчленял трупы, чтобы только скомпрометировать какую-то студию аргентинского танго? – скептически поднял бровь Аксютин. – Ну и полет фантазии у вас, Алена Дмитриева!

– Расчленял?! – севшим голосом повторила Алена, почувствовав, как похолодело лицо.

– А куда еще, по-вашему, деваются трупы? – как на идиотку, посмотрел на нее Аксютин. – Как можно убить человека в туалетной кабинке, а потом вынести его? Разумеется, только расчленив, а потом положив в большую сумку.

– Слушайте, – осторожно проговорила Алена, – я не очень хорошо разбираюсь в этом… э-э… процессе, но даже я знаю, что все должно быть в кровище…

– Кровищи достаточно, – успокаивающе кивнул Аксютин. – Но умеренно. Мне приходилось уже сталкиваться с такими ситуациями, когда убийца работает профессионально. Сначала он заталкивает труп в большой пластиковый мешок – и уже в этом мешке орудует ножом или секатором.

– Секатором… – Алена сделала глотательное движение, подавляя тошноту.

– При известном навыке, – продолжал хладнокровный Аксютин, – следы крови сведены до минимума. Потом труп кладется в большую сумку – и…

При словах «большая сумка» Алена вдруг вспомнила черненькую тангеру с ее сумкой. Да, в такой вполне может уместиться расчлененное тело… Но, во-первых, девушка вышла из другой кабинки, не оттуда, где произошло убийство, а во-вторых, если всех женщин с большими сумками подозревать в совершении жуткого преступления, то Алена вполне может занять место в очереди первой.

– Господи боже, – простонала она, вдруг кое-что вспомнив, – а я ведь стояла рядом, практически рядом, когда он ее убивал… я слышала какие-то звуки, доносившиеся из кабинки… но мне и в голову не могло прийти, что… я думала, там переодеваются. Это меньше всего было похоже на убийство!

Аксютин посмотрел на нее подозрительно.

– Не стоит, – слабо усмехнулся АВ. – Не там ищете. Алена не только пишет детективы, у нее еще и незаурядные детективные способности, которые она иногда проявляет с пользой. Мы с женой были в Египте и оказались в одной группе с начальником городского следственного отдела из Нижнего Горького, Муравьевым Львом Ивановичем. Такие дифирамбы вам пел… – улыбнулся он Алене. – Я именно потому и решил к вам сейчас обратиться, ну и господам вот… ну, товарищам… посоветовал. Майор хотел сразу оперативников вызвать. То есть представляете, Алена, что бы тут началось?

– Да, вечеринка была бы сорвана, – хладнокровно констатировал Аксютин.

– Это не просто вечеринка, а милонга! – возмущенно воскликнул АВ. – Это сорванная милонга! Это испорченное настроение сотен тангерос. Это дискредитация самой идеи аргентинского танго в Москве!

– И прежде всего – студии «El choclo», – задумчиво проговорила Алена Дмитриева.

– Да ну, бросьте, – отмахнулся Аксютин. – Кому она нужна, эта студия?!

– Как это – кому? – обиделся АВ.

– Как это – кому?! – обиделась и Алена. – Например, мне. И не только мне. И очень сильно нужна, не сомневайтесь. А также можете не сомневаться, что кому-то она так же сильно не нужна. Мешает. И он устроил всю эту кровавую жуть с единственной целью: сорвать праздничную милонгу и скомпрометировать студию «El choclo».

– У вас что, враги есть? – со скептическим выражением лица повернулся Аксютин к АВ.

– Ну, скажем так – конкуренты, – дипломатично ответил тот. – Конечно, есть, как и у любого бизнесмена. Ну и, конечно, в борьбе иной раз идут на недозволенные приемы.

– В танцульках-то? – еще более скептически хмыкнул Аксютин.

– Ого! – печально кивнул АВ.

– Ого! – сердито кивнула Алена. – Вообразите, к нам собрался приехать, чтобы провести мастер-класс, Энерджайзер. И вот накануне его приезда одна фифа, которая занимается в Москве у другого преподавателя и хочет, чтобы все наши тангерос ходили только на его мастер-классы, распространяет слух, будто Энерджайзер – самый плохой в Москве преподаватель, то есть полный отстой. А фифа эта, к сожалению, из тех, про которых говорят, что она, как ржавчина, все проест. Ей поверили. И на тот мастерс пришло довольно мало народу. А Энерджайзер – он просто супер, – горячо воскликнула Алена, – не такой, конечно, как АВ, но все равно – супер!

– Ну, это чепуха, – пожал плечами Аксютин. – Мало ли кто что сказал.

– Зато здесь и сейчас – не чепуха, – парировала Алена. – И я убеждена, что все дело именно в стремлении скомпрометировать студию «El choclo».

– Ах, вы убеждены… – протянул майор Аксютин. – Ну, тогда конечно…

– Слушайте, – сказала Алена примирительно, сделав вид, что не заметила откровенной издевки в его голосе. – А каких групп была кровь тех девушек, ну, которые предположительно убиты и… того-этого?..

Аксютин достал капэкашник и открыл какой-то документ:

– Первая.

– У всех?

– Ну да, а что? Очень распространенная группа крови. Например, известно, что ее больше всего сдают на донорских днях.

– Ага! – радостно воскликнула Алена. – А вы не могли бы узнать, товарищ майор, не было ли каких-то случаев кражи донорской крови первой группы на станциях переливания?

Аксютин посмотрел на нее со странным выражением.

– Вы соображаете, что говорите? – осведомился скучным голосом. – Что за бред? Даже если бы я и решил последовать вашему нелепому указанию, то как я могу заставить людей заниматься этим в ночь под Рождество?!

– Во-первых, это Рождество, – сказала Алена. – А во-вторых, вы хотите сказать, что вся московская милиция – кроме вас, конечно! – этой ночью или спит, или непотребно квасит, а миллионы жителей столицы нашей необъятной родины, города-героя Москвы, брошены на произвол судьбы?!