Конкурс киллеров - Елена Логунова

Душка-проктолог с экрана пропал, появилось красочное изображение неаппетитного плаката «Геморрой – враг твой!», потом вдруг возникло чье-то пугающе крупное око. Круглый глаз моргнул, камера дернулась и поехала вниз по крутой дуге, сопровождая изогнутый грязно-розовый шланг. Кишки мне показывают, что ли?! Двенадцать секунд – по таймеру – я пялилась на экран, пока до меня не дошло, что геморроидальная тема уже закрыта, и этот шланг – на самом деле никакая не кишка, а длинная тонкая шея…

– Вадик! – заорала я, не отрывая глаз от экрана.

И породила своим воплем цепную реакцию микрокатастроф: водитель Саша, со вкусом обедающий за большим столом в углу просторной комнаты, испуганно вздрогнул, выронил бутерброд и недовольно заворчал. Сандвич закономерно шмякнулся маслом вниз – прямо на колени сидящему рядом с Сашей Максу. Возмущенно вскрикнув, Макс быстрым движением смахнул бутерброд со своей штанины, и он метательным диском пронесся через все помещение в направлении двери, в проеме которой как раз возник испуганный моим криком стажер. Продемонстрировав великолепную реакцию, Вадик ловко отбил подачу кулаком, и несчастный бутерброд взмыл к потолку, уже в воздухе разваливаясь на куски. Обломки посыпались на головы присутствующим. Увесистый шмат маслянистой каши с сочным звуком ляпнулся на ладонь застывшему Саше.

– Возвращение блудного бутерброда, – очнувшись, ехидно прокомментировал Макс.

– Е-твое! – с чувством произнес Саша.

Тихо – из уважения ко мне – ругаясь, мужики спешно обирали с себя жирные крошки.

– Вадик, это кто?! – не обращая внимания на общую суету, я неверяще смотрела на экран.

– Это? – смахнув на пол комочек хлебного мякиша, стажер присел на диванчик рядом со мной. – Птички.

– Вижу, что не комарики, – нетерпеливо отбрила я. – Где ты это снял?!

– Да в том самом коровнике. То есть в курятнике…

– В страусятнике! – взвизгнула я, завороженно созерцая сцены на экране. – Вадька, это же страусы!

– А я так и подумал, – удовлетворенно сказал стажер, хлопнув себя по коленке. – Сомневался, правда, ты же сказала, что там куры… Да еще эта тетка, коровница, то есть курятница…

– Страусятница, – автоматически поправила я.

– Страусятница, – согласился Вадик. – Она сказала, что их к нам из Швеции завезли. В Швеции страусы разве водятся? По-моему, нет… Зато девки у них, судя по порнухе, как на подбор – здоровенные, голенастые, как те самые страусы. Я и подумал – может, это действительно куры, только такие особые, чистопородные шведские бройлеры. Большие и ногастые.

– Вадик, – озаренная новой мыслью, я порывисто обернулась к стажеру и схватила его за руку, замаслив себе ладонь. – А какие у них ноги?

– У девок? – переспросил Вадик.

Парни за столом у окна прекратили ругаться и навострили уши.

– Нет, у страусов! – уточнила я.

– Слушай, я не знаю, – занервничал Вадик, смущенный общим повышенным вниманием. – Что ты имеешь в виду? Ноги как ноги… Ну, длинные… Ну, голые… Какие еще? Серые…

– Да хоть фиолетовые в клеточку! Ты скажи, на ногах, на ногах у них что? Ласты?!

– Нет, черевички! – рявкнул Вадик, окончательно выведенный из терпения. – Ты спятила, что ли, какие ласты! Им вообще никакая обувь не положена! Коровница сказала, они даже зимой по снегу босиком бегали!

Я с искренним интересом разглядывала картинку на экране. В интерьере стандартного отечественного птичника с кормушками и поилками экзотические страусы смотрелись несколько неестественно. Вдобавок, усугубляя сходство с гигантскими игрушками, на шее у каждой птицы, как ценник, болтался квадратный картонный ярлычок с именем. «Буш» – прочитала я на табличке ближайшей к объективу камеры птички и хмыкнула: таких «ножек Буша» одной на десять порций хватило бы!

– Вот только мало их, – с сожалением заметила я.

– Всего было тридцать штук, но половина уже сдохла, – со знанием дела сообщил Вадик. – Страусоводы не знают, то ли корма им наши не подошли, то ли климат…

– Еще бы, босиком по снегу! – поддержала я.

Отпечаток незнамо чьего ласта на глинистом берегу пруда не давал мне покоя, так что в конце концов я не выдержала и прямо с работы позвонила Венечке Петрову.

Венечка – мой давний приятель и большой любитель всяческой живности. Начинал он как аквариумист, но декоративными рыбками не ограничился, постепенно обзаведясь довольно приличной коллекцией совершенно неаквариумных жаберных, включая пару двухметровых осетров, каких-то редких лягушек, ящериц и даже удавчика. Потом невесть откуда к этому бестолковому зверинцу приблудились хромой енот, мартышка и плешивый ослик, и, когда Венечкина двухкомнатная квартира стала походить на Ноев ковчег, он ее продал, купил земельный участок и начал строительство «Первого в России частного океанариума». Строительство обещало стать пожизненным, ибо, едва возведя первый этаж, Венечка под завязку набил его питомцами, для улучшения их жилищных условий надстроил второй этаж, заселил и его, затеял мансарду, присобачил к зданию разновеликие пристройки, соорудил крытые сарайчики, открытые загончики – и так без конца.

– Венька, привет! Как житье, бытье, зверье? – затарахтела я в трубку.

– Лена! Тебя мне сам бог послал! – неожиданно радостно отозвался Венечка. – Уж ты-то не откажешься мне помочь?

Я насторожилась. В прошлый раз, когда Венечка попросил помочь, мне пришлось объехать все зоомагазины города в поисках тридцати белых мышек, каждая из которых должна была весить от ста до ста двадцати граммов, не больше и не меньше. Не буду рассказывать, какими глазами смотрели на меня продавцы, когда я одну за другой возлагала мышей на весы, наотрез отказываясь покупать дистрофичных и ожиревших. В конце концов, помнится, мы взвесили три десятка микки-маусов гамузом, добившись нужного веса нетто. Венька перевешивать грызунов поштучно не стал, поверил мне на слово. А потом я узнала, что кондиционные мыши ему нужны были для того, чтобы составить идеальный рацион питания для молодой растущей анаконды! Плачущие белые мышки долго снились мне ночами…

– За мышами не пойду, даже не проси, – сразу предупредила я.

– Мыши не понадобятся, – заверил Венечка. – Вообще никаких кормов. Просто мне нужно на пару дней пристроить в хорошие руки Мурика.

– Ты же знаешь, у меня Тоха, – напомнила я. – Два кота в одной квартире вряд ли уживутся, разве что твой Мурик совсем маленький еще.

– Пятимесячный! – с жаром воскликнул Веня. – Совсем кроха, не линял еще!

– Не линяет – это хорошо, – заметила я. – Мне и одного линяющего Тохи хватает, ходит по дому, как целая отара мериносов… На пару дней, говоришь? Ладно, привози своего Мурика вечером, так и быть, на пару дней я стану ему родной матерью.

Венька растроганно всхлипнул.

– Не благодари, – отмахнулась я. – Лучше ответь мне на один вопрос: у нас в городе есть моржи?