Конкурс киллеров - Елена Логунова

– Дайте ребенку игрушку! – деловитый речитатив священника привнес в каноническое многоголосие элемент модного рэпа.

– Гу! – в тему подхватил чуткий Жорик, лягнув пяткой крестного папу.

По рядам присутствующих прошло движение: из рук в руки Жорику передали игрушечный пистолет на батарейках.

– Крещается… – снова завел батюшка.

– А-а-а! – мощным крещендо перекрыл его Жорик.

Багровея, священник набрал в грудь воздуха. В образовавшуюся паузу очень удачно легло джазовое соло Жорика на пистолете:

– Трах-тах-тах!

– Отдай-дай-дай! – пискляво завел за спинами гостей пацаненок, лишенный в пользу Жоры личного оружия.

Так слаженный дуэт спевшихся батюшки и Жорика украсился звонким подголоском.

– Раб божий… – возвысил голос священник, твердо намеренный довести свою партию до конца.

– Ай! Ай! Ай! – цыганисто всхлипывая, громко затопал ногами обезоруженный малец.

Эта удалая чечетка отозвалась эхом под сводами и легкой танцевальной дрожью в коленях присутствующих.

– Георгий! – рявкнул батюшка.

Неугомонный Жорик так и принял крещение с пистолетом в руках.

– Боюсь, как бы он теперь бандитом не стал, – посетовала на выходе из храма Жорина мамочка.

– Почему, как с пистолетом, так сразу бандитом? – попытался успокоить ее рассудительный супруг. – Может, он милиционером будет? Или военным! Оружейником, на худой конец!

Но мама лучше знала своего сына и в конце концов оказалась права.

Правда, Жора не стал профессионалом высокого класса. Он даже не приобрел какой-нибудь узкопрофильной криминальной специальности – так, преступник-разнорабочий, бандит-за-все. Однако в провинции, где редкий авторитет мог позволить себе штатного киллера, средней руки мастер-универсал вроде Жорика мог рассчитывать на постоянный ангажемент.

Действительно, у Жорика был хозяин – коммерсант-предприниматель, владелец сети ювелирных магазинов с тематическими названиями: «Золотой гусь», «Золотой петушок», «Золотая рыбка» и «Серебряное копытце». Звали его Аркадий Валентинович Раевский. В штатном расписании сотрудников Жора числился ночным сторожем, получал небольшую зарплату и полный социальный пакет, но трудился лишь время от времени и отнюдь не по профилю.

Работа Жорику, в принципе, нравилась, но он очень не любил иметь дело с неординарными личностями. «Психи», как он их называл независимо от характера неординарности, обычно отличались нетипичными реакциями и непредсказуемостью. Это страшно усложняло работу Жорика, потому что, в свою очередь, требовало нестандартных решений и от него.

Что эта телевизионная баба из разряда психов, Жорик понял со второго взгляда. Почему со второго, а не с первого? Потому что первый взгляд он бросил на телеэкран, а там баба выглядела вполне прилично, хотя и стояла на берегу пруда дура дурой – с микрофоном в одной руке и пучком какой-то морской капусты в другой.

Ничего, нормальный клиент, решил было Жорик, прикидывая, как он будет действовать: квартирку обшарит, пока хозяйка на работе, а саму бабу подкараулит на маршруте. Долго ли умеючи?

Однако уже второй взгляд, мельком брошенный Жориком на клиентку из темноты парадного подъезда, заставил его усомниться в успешности выбранной тактики.

Притаившись в темном углу под лестницей, Жорик пропустил мимо бабу, галопом проскакавшую наверх, в свою квартиру на втором этаже, и задумался. Резвость дамочки ему не понравилась. Ишь, какая прыткая! Прогалопировала без остановки, в почтовый ящик не заглянула, перед ступеньками не притормозила – а ведь в подъезде темно, хоть глаз коли, неужто не боится оступиться?

Беззвучно поворчав, Жорик приготовился ждать, но тут в подъезд по-хозяйски вошел неопределенной масти кот, принявшийся неторопливо и методично метить территорию: рассохшиеся двери подъезда, нуждающиеся в покраске стены, выщербленные ступеньки, металлические основания лестничных перил и даже самого Жорика, в последний момент избежавшего принудительной ароматизации, спасшись бегством. Оступаясь во тьме, Жорик поднялся на лестничную площадку между первым и вторым этажами, поправил ломик в рукаве спортивной куртки и выжидательно уставился на дверь, местоположение которой выдавала светящаяся, как прицел, точка дверного «глазка».

Окруженный радужным ореолом желтый светлячок гипнотизировал, разморенный духотой Жорик начал клевать носом и потому пропустил момент, когда сумасшедшая баба, хлопнув дверью, кубарем скатилась по лестнице во двор.

– Е-твое! – конспиративным шепотом выругался Жорик, слезая с удобного широкого подоконника.

Обернутый материей ломик с мягким стуком упал на пол. Продолжая беззвучно материться, Жорик нагнулся и подслеповато прищурился, всматриваясь в темноту в поисках орудия труда. Ухо его обдало ветром: мимо, вверх по лестнице, кто-то пронесся. Опять она, с запозданием понял Жорик, увидев, что дверь квартиры снова распахнулась. На ступеньки пролился желтый свет из прихожей квартиры, и на бетоне площадки у самых ступенек следующего марша Жорик увидел искомый продолговатый тряпичный сверток. Обрадовавшись, он опустился на четвереньки, и тут свет погас, дверь хлопнула, и сверху – Жорик едва успел отпрянуть к стене – проскакала неугомонная баба. И чего разбегалась, спрашивается?!

Опаздывающий Жорик тихо застонал, поспешно зашлепал ладонью по полу в поисках ломика, нашел, и в этот момент все та же заводная баба, вихрем взлетев по лестнице, наступила ему на руку каблуком!

Жорик беззвучно взвыл, машинально отдернул пораженную руку, потряс ею в воздухе и с откровенной ненавистью посмотрел в сторону квартирной двери. Ломик остался лежать на площадке, неразличимый во мраке.

– Черт с ним, – прошептал себе под нос Жорик, потихоньку ретируясь к выходу из подъезда. – Что я, руками работать не умею?

Прямо у подъезда, уткнувшись в увитые алыми розами шпалеры, стояла машина, на которой приехала баба. Увидев ее, Жорик моментально составил новый план действий – вернее, подобрал вариант из успешно опробованных ранее.

Он подошел к «жигуленку» и осторожно подергал ручку дверцы – сигнализация не завопила. Жорик удовлетворенно потер руки, поморщившись при прикосновении к отдавленной ладони, и пошел вокруг автомобиля.

Он внимательно присматривался к окошкам, и не зря: со стороны водителя стекло оказалось приспущенным. Жорик попытался просунуть в щель руку – не получилось, мешал рукав спортивной куртки. Закатать рукава повыше не позволяли тугие манжеты, поэтому Жорик, недолго думая, снял куртку и аккуратно повесил ее на шпалеру. Потом, вспомнив кое-что важное, достал из кармана куртки пачку долларов и переложил ее в карман джинсов. Деньги предательски торчали из кармана тесных штанов, но не оставлять же их без присмотра!

Жора вернулся к машине, просунул руку в салон и открыл сначала одну дверцу, потом другую. Сел сзади, закрыл дверцы, подумав, опустился на пол между сиденьями и приготовился ждать, с тихим хрустом разминая пальцы. Правая рука болела, и Жорик не чувствовал ни малейших угрызений совести по поводу того, что собирался совершить. Надо же, оттоптала руку человеку, поганка! Да за это убить мало!