Исполнитель желаний - Василий Акулов

Дина стояла, ошеломленная. «Это я? — подумала она. — Я этого захотела?! Не может быть!»

Бедный Самуэль Карлович заходился кашлем. Вскоре прибежала медсестра из школьного медпункта. Зная, чем страдает учитель английского, она взяла с собой лекарство.

Спустя еще пятнадцать минут, которые показались всем вечностью, приехала «Скорая помощь» и забрала педагога в больницу.

«Какой ужас… — Диана не могла поверить в происшедшее. — Я не хотела этого».

Урок, естественно, сорвался, и ученики сидели теперь в классе в ожидании следующих. К Дининой парте подошел Фомичев.

— Это твоя работа? — тихо спросил он.

— Я не хотела, — выдавила из себя Диана.

— Не хотела?

— Просто я загадала, чтобы меня не стали спрашивать.

— После того, как тебя вызвали? — Артему нельзя было отказать в сообразительности. — Естественно, просто посадить тебя на место он не мог, поэтому произошло то, что произошло.

Мальчик отошел, оставив одноклассницу наедине со своими мыслями. «Пусть приступ у Самуэля Карловича пройдет», — пожелала расстроенная девочка.

Тут у нее вдруг закружилась голова, и она услышала странный перезвон. Где-то такое уже было? Потом в памяти всплыли строчки: «Мы желанья не меняем, так что сразу думай точно…» От этих слов Дине стало жутко. До ее сознания вдруг дошло, что ничего изменить она не сможет — раньше надо было думать. Головокружение прошло, но строчки так и крутились в голове. Дина пыталась вспомнить, откуда они. Она точно знала, что эти словам принадлежат тому, кто исполняет ее желания. Или йх много? «Сосульки»? Одна у нее. И она начинает показывать свой нрав. Откуда слова?

— Ты заснула, что ли?

Дина поняла, что эта реплика относится непосредственно к ней. Поля повернулась и дергала подругу за рукав.

— Полина…

— Не переживай ты так, — успокаивала Дину Поля. — Всякое бывает.

— Фомичев прав, это я виновата.

— Ты же у нас волшебница. Стоит тебе захотеть, как все будет по-прежнему.

— Нет, — ответила Диана, — это мне не под силу.

— Что ты говоришь? — Полина обеспокоенно взглянула на подругу. — Почему?

— Не могу менять желания, — упавшим голосом сказала Дина.

— С чего ты взяла?

— Знаю.

— Попробуй, — предложила Поля.

— Уже все бесполезно, — с отчаяньем посмотрев в глаза подруги, проговорила Дина.

Полина пожала плечами. Такой поворот дела ее немного пугал, и она не знала, что на это ответить.

— Мне надо подумать, — Диана закрыла лицо руками.

На следующем уроке «плавал» Фомичев. Неизвестно, что с ним произошло, только он не мог ответить даже на элементарный вопрос. То же самое случилось и на уроке ботаники, и на алгебре, и на других предметах — к концу дня Артем нахватал столько двоек, сколько у него не было за год.

«Я Фомичеву зла не желала, — подумала Диана. — Кажется… Но, помнится, злилась. Что же, опять я?» Поверить в такое было страшно. У нее разболелась голова, и после занятий Дина сразу пошла домой.

* * *

«Что же это такое? Почему так получается?» Девочка лежала на кровати, глядя в потолок, и думала.

Мысли ее были горькими, настроение хуже некуда, ко всему этому примешивалось чувство вины.

Все так хорошо начиналось, а теперь выходила сплошная ерунда. Можно ли что-нибудь изменить, девочка не знала. Она решила сходить к Артему, чтобы он вместе с ней отнес кулон туда, где он был найден. Не надо ей никаких желаний — хотелось все вернуть на круги своя.

Решив так, Диана немного повеселела. Она сняла с себя кулон, бросила его в ящик стола и пошла на кухню.

Мама суетилась возле плиты, весело напевая себе что-то под нос.

— Я наконец-то закончила свои отчеты, — радостно сообщила Марина Владимировна, — все шло как по маслу, я даже удивилась.

— Хорошо, — рассеянно отозвалась Дина и подумала: «Как бы это не вышло боком».

— Я сейчас поем и пойду погуляю.

— Иди. Когда вернешься?

— Я недолго, может, через часок.

На улице ребятня вовсю строила снежную крепость. Дети катали большие комья снега и громоздили их один на другой. Шум и гам стояли невообразимые.

Дине тоже захотелось все бросить и поучаствовать в этой веселой забаве. Вдруг кто-то пульнул в нее снежок. Девочка повернулась и увидела, что это семилетний Данилка из семнадцатой квартиры.

Забыв, зачем она вышла на улицу, Диана решила ему отомстить. Она надела перчатки и принялась лепить комочек, но тут получила новый удар прямо в лицо. Снег обжег щеку и рассыпался, попав за шиворот.

Ребятня начала смеяться, и теперь вся толпа ополчилась против Дины. Снежки попадали в девочку с такой частотой, что та не успевала уворачиваться.

— Ах вы, мелюзга! — крикнула Дина детям.

— Воронцова, сдавайся! — наперебой галдели те.

Диана вошла в азарт и стала наступать на малышей, не обращая никакого внимания на снежки, которые с точностью выбирали самые уязвимые места. Шапка у девочки съехала набок, и вид был уморительный.

Потом Дина догнала Даньку и повалила его на спину. Она смеялась и засыпала мальчишку снегом. Ребятня подбежала на подмогу своему товарищу — теперь туго пришлось Диане.

Радости детей не было предела. С Дины спало напряжение — она веселилась от души. Игра пошла ей на пользу, и теперь девочка с легким сердцем отправилась к Артему.

* * *

— У меня к тебе серьезный разговор.

— Проходи. — Фомичев пропустил гостью вперед, давясь от смеха.

Диана была похожа на снежную бабу, и это не могло не рассмешить, тем более в сочетании со словами о серьезном разговоре.

— Ты валялась в сугробе? — спросил мальчик.

— Да это дворовые ребятишки меня отделали, — радуясь, что Артем улыбается, ответила Диана.

— Интересно.

— Здравствуйте, Нина Анатольевна, — девочка поприветствовала маму Артема, выглянувшую из кухни.

— А, Диночка, рада тебя видеть, с тобой все в порядке?

— Кажется, да.

Диана разделась и прошла в комнату.

В фомичевском царстве царил творческий беспорядок. В углу висели боксерские перчатки: мальчик, как и Максим, занимался боксом, только не так серьезно. Все стены были увешаны плакатами: Стивен Сигал, Арнольд Шварценеггер, неизвестные китайские монахи в разнообразных воинственных позах — кого только не было.

На столе лежали рисунки, наброски, чистые листы, карандаши, раскрытые учебники и многое другое. Чем именно занимался Артем, понять было невозможно.