Исполнитель желаний - Василий Акулов

Надо было срочно что-то делать.

«Ну пусть опять появятся эти злосчастные двойки», — думала девочка, вперившись взором в учебник. Щеки ее пылали, и голова немного кружилась от чувства, что она должна сейчас сама во всем признаться. Надо было обязательно сделать это, а то Артем никогда ей не простит такого предательства.

Дина встала с дрожью в коленях и довольно четко произнесла на весь класс:

— Петр Александрович, это я виновата.

— Ты?

Девочка понимала, что сказать правду нельзя: это прозвучало бы по меньшей мере нелепо. Надо было придумать правдоподобную версию.

— Да, — кивнула Дина, лихорадочно размышляя.

Учитель посмотрел еще раз в журнал, как будто там можно было найти объяснение всему, и опять провел рукой по лысине.

— Ой, дорогие мои, простите, я ее как-то не заметил. — Петр Александрович стал протирать глаза. — Вот она, родненькая, нашлась.

Педагог посмотрел на ребят и виновато улыбнулся.

«Боже, какой позор», — ужаснулась Диана.

— Как это я так оплошал? — не мог прийти в себя учитель. — Давай, Артемушка, рассказывай. Садись, Воронцова-спасительница.

Фомичев, не оправившись от случившегося, начал говорить о цветах. Сначала было не очень связно, но зато потом весь класс сидел раскрыв рты, потому что мальчик говорил не только то, о чем можно было прочитать в учебнике, но и рассказывал о цветах, которые могут уничтожать насекомых, затягивая их к себе в бутон. Было очень интересно, и Артем получил заслуженную оценку «отлично».

Петр Александрович был доволен этим не меньше самого ученика. Он поставил пятерку в журнал и даже приписал к ней восклицательный знак, чего в школе отродясь не бывало.

На перемене Артем подошел к Дининой парте. Девочка подняла на него глаза, полные такого отчаяния, что слова, готовые сорваться с его губ, будто испарились.

— Опять? — только и спросил он.

— У меня его нет, но желания исполняются, — сказала Диана. — Но… насчет двоек я вчера загадала сама. Впрочем, чтобы они опять появились, я тоже попросила.

— Кончай свои штучки, — сверкнул глазами Фомичев. — Добром это не кончится.

— Я уже и думать ни о чем не могу, — чуть не плача, произнесла девочка. — Все делается само собой.

— Значит, не думай вообще!

— А как? — Дина развела руками. — Может, отнесем его побыстрее?

— Сегодня репетиция, — напомнил Артем, — потерпи два дня.

— Попытаюсь, — как-то неуверенно проговорила Дина.

На следующих уроках Фомичев умело расправился с исправлением оставшихся двоек. Все прошло без каких-либо осложнений.

Настроение у Воронцовой было таким гадким, что хотелось все бросить и удариться в бега. Полина с трудом уговорила ее остаться на репетицию.

— Так, Галина, ты с Дедом Морозом выходишь сюда, — показал место Сергей Иванович, — а Диана в это время прячется за елкой.

Диана послушно подошла к уже украшенной елке и присела за ней.

— Ты подслушиваешь разговор Снегурочки с Дедом, поэтому вид у тебя должен быть хитрым, чтобы ясно было: ты замышляешь неладное.

Дина попыталась изобразить на лице нечто подобное, но получилась только какая-то серьезная гримаса.

— Воронцова, — учитель махнул рукой ребятам, чтобы те перестали смеяться, — ты Лиса, представь это.

— Я стараюсь, — очень тихо сказала девочка.

— Плохо, надо убедительнее. Галя, выходи еще раз. А ты, Дина, навостри ушки.

Диана вздохнула и решила приложить все силы, чтобы не выглядеть так смешно. И это у нее получилось. Она так бесподобно строила глазки и прищуривала их, что учитель не удержался от комментария.

— Ведь умеешь, когда захочешь. Тебе можно смело поступать после школы в театральный.

— Что я там забыла? — заволновалась Диана. — Я буду исследователем паранормальных явлений.

— Почему?

— Положение обязывает, — вставил Фомичев понятную только троим фразу и показал девочке кулак. Мальчик понял, почему Диана так хорошо играет.

— Несите забор, — скомандовал Сергей Иванович.

Ребята внесли стремянку, к которой горизонтально была приделана палка с простыней — на простыне и был нарисован забор.

— Артем, садись на самый верх, а ноги свешивай с этой стороны.

Мальчик поднялся по ступенькам и водрузился на последнюю.

— Так, Леший сидит, болтает ногами и думает. К нему подкрадывается Лиса. Дина, появляешься из-за простыни.

— А стремянка не упадет? — опасливо посмотрела девочка на шаткое сооружение.

Артем раскрыл рот, чтобы сказать этой Воронцовой пару ласковых слов — он запретил ей даже думать, тем более строить предположения. Но было уже поздно — части стремянки сложились сами собой, и мальчик полетел вниз.

— Накаркала! — Фомичев лежал на полу, одна нога была под лестницей. — Воронцова, ты можешь молчать?

Диана бросилась поднимать алюминиевую конструкцию и помогла мальчику встать.

— Ты не ушибся? — спросила она Артема.

— Конечно, нет, — огрызнулся он, — разве такое возможно?

Остальные от души хохотали. Они знали, конечно, что смеяться над чужой бедой нехорошо, но ничего не могли с собой поделать.

— Ну чего вы лыбитесь? — Дина сердито посмотрела на одноклассников.

Как по заказу, все разом замолкли. Более того, у ребят вытянулись лица от удивления, что такое произошло.

Тут Фомичев не выдержал и прыснул так громко, что все подумали, будто он сошел с ума. Все, кроме Дианы и Полины, разумеется, — они-то знали, с чего он веселится.

Артем не мог остановиться.

— Ну, Воронцова, ты даешь! — вытирая выступившие слезы в промежутках между приступами смеха, произнес мальчик.

Ребята, все с такими же вытянутыми лицами, упорно молчали.

— Пожалей их, — держась за живот и продолжая давиться смехом, сказал Фомичев, — а то я лопну, глядя на их физиономии!

Сергей Иванович никак не мог понять, что, собственно, происходит. Он смотрел то на Воронцову, то на ребят, то на Артема и пожимал плечами.

— Пусть улыбаются, я не против, — краснея, произнесла Диана.

Но никто не улыбался, даже Фомичев перестал хохотать, только изредка у него вырывались истеричные смешки.

Все же одноклассники стали понемногу приходить в себя, кто-то даже сумел изобразить подобие улыбки.

— Продолжим? — неуверенно поинтересовался педагог.