Двойная петля - Алексей Макеев

В тот же вечер Гуров и Крячко встретились в том же месте, где договаривались – в стороне от дороги, возле самой реки. Лев рассказал другу о покушении на жениха Дианы Стратоновой, о том, как гнался за киллером, но так и не смог догнать.

– Резво, гад, бегает, – посетовал он. – Ну и опять же машина…

– А в полицию они, значит, не стали сообщать? – уточнил Крячко.

– Не хотят, – подтвердил Гуров. – И, как я понял, жертва покушения тоже решила не поднимать шума. Ты меня из своей засады-то видел?

– А как же! – усмехнулся Стас. – Как на ладони. Вообще место там, чтобы открыть стрельбу по гуляющим, просто идеальное.

– А снайпер, значит, не пришел?

– Нет. Иначе чего бы я с тобой здесь сидел? Я бы сейчас волок этого снайпера в ближайший участок для выяснения личности.

– Понятно… Теперь послушай, что было дальше, – сказал Гуров.

И пересказал Крячко свой разговор с секретарем олигарха Верховским, а также все, что случилось до прогулки и во время прогулки.

– Мне непонятно поведение Верховского, – заключил он свой рассказ. – С одной стороны, он дрожит за жизнь шефа, готов пылинки с него сдувать, что, в общем, понятно, а с другой – он чуть не толкал Стратонова на прогулку и почему-то был твердо уверен, что сегодня покушения не будет.

– Может, у него с этими стрелками прямая и обратная связь налажена? – предположил Крячко.

– Ну, если бы было так, думаю, Стратонова давно уже убили бы, – заметил на это Гуров. – Ведь к Верховскому стекается вся информация о жизни шефа. Нет, это предположение нельзя принять как рабочее. Тут что-то другое. А еще неясная история с этим охранником. Я совершенно убежден, что он мне врал и в парке его не было, когда я его звал. Не мог он меня не слышать! Иначе что же это за охранник, до которого не докричишься. Такое впечатление, что он был где-то в другом месте. А управляющий это отлично знал и скрывал от меня.

– Может, у этого Алексея шуры-муры в деревне, – предположил Стас, – и он бегал на свиданку? А управляющий его покрывал из простой мужской солидарности. Если хочешь, я проверю эту версию, поспрошаю в деревне, не ходит ли кто сюда, нет ли «союза двух сердец».

– Ты, конечно, поспрашивай, – согласился Гуров. – Деревенские, со стороны, могут кое-что видеть и знать, что мы не видим, находясь здесь. Но что-то мне не верится в эту твою версию. Не похож Федор Кузьмич на мужика, который будет покрывать подчиненного, рисковать местом из одной лишь мужской солидарности.

– Ну, может, там не одна мужская солидарность, может, и сам Федор Кузьмич замешан, – защищал свою версию Крячко. – Или у них бизнес какой.

– Ну да, миноискателями торгуют… – усмехнулся Лев.

– Не знаю, не знаю… Ладно, ты мне другое скажи: в засаду завтра садиться надо или ну ее?

– Как же не надо? Обязательно надо! Засаду будем повторять каждый день, пока мы здесь. Пока не поймаем киллера или пока не покинем эти края.

– Ладно, тогда, если не будет других указаний, можем попрощаться до завтра, – сказал Крячко. – Завтра с утра ложусь на ту же подстилку, что и сегодня, и нацеливаю один глаз на заветную березку, а другой – на тропу, по которой будет гулять мой друг Лев.

– Правильное решение, – одобрил Гуров.

На этом они расстались. Крячко направился к себе в деревню, а Гуров пошел в поместье, размышляя о событиях сегодняшнего дня.

Первым человеком, которого он увидел, войдя в ворота поместья, был Никита Клочков. Жених Дианы Стратоновой, одетый в спортивный костюм (другой, не тот, что был на нем утром), с забинтованной рукой, делал зарядку недалеко от ворот – приседал, размахивал ногами, делал прыжки через скамейку.

– О, я вижу, вы уже поправляетесь! – приветствовал его Гуров. – Не поспешили вернуться к тренировкам? Рана не будет беспокоить?

Биатлонист мельком взглянул на Гурова, но тренировку прекращать не стал и вообще не проявил особой склонности к разговору. В ответ на вопрос сыщика он заявил:

– А хрен с ней, с раной! Если ждать, пока заживет, всю подготовку к соревнованиям пропущу! – За этим последовала короткая, но выразительная непечатная тирада, после которой Никита счел нужным добавить: – Что ж вы, эту суку так и не догнали? Бегает он не больно быстро. Я бы догнал. Стрелять в него надо было, валить гада на месте!

– Ну, я же не биатлонист, чтобы на бегу стрелять, – ответил на это Гуров и пошел дальше. Разговаривать с таким приятным молодым человеком, как будущий зять Стратонова, у него желания не было. Он решил перед сном прогуляться по парку. «Заодно, может, встречу этого Алексея, поговорю с ним, попробую выспросить, где он все-таки был», – решил сыщик.

Он обогнул дом и на площадке возле гаража увидел человека, которого до этого видел лишь мельком. Человек этот мыл машину, причем мыл из специального шланга под давлением. «Мерседес», весь покрытый пеной, уже и так сверкал, но мойщик не успокаивался и продолжал наводить блеск. Это мог быть только личный водитель Стратонова Александр Бурилкин, о котором Гуров слышал от Верховского. «Надо бы мне с ним побеседовать, – подумал Лев. – Порасспросить о жизни, о прошлогоднем покушении. Минут через пятнадцать он закончит, вот тогда подойду и поговорю».

Следуя этому плану, Гуров сделал круг по парку и через пятнадцать минут вновь подошел к площадке, где водитель обихаживал машину. Шел он не спеша, и еще из-за кустов жимолости, окружавших площадку, услышал голоса. Один голос явно принадлежал Никите Клочкову, а второй, видимо, Бурилкину. Содержание их разговора так заинтересовало и поразило сыщика, что он не стал выходить из-за кустов, а замер на месте и стал слушать.

– Ну что, мразь уральская, не вышло? – глумливо говорил биатлонист. – Прицел сбился, что ли?

– Не пойму, о чем это ты, – отвечал водитель. – Какой прицел? И хватит тут ругаться, не на базаре.