Улыбка бога - Диана Бош

Сидевшая на ветке ворона каркнула и вспорхнула, осыпав с нее снег.

* * *

К счастью, Лямзин не заставил себя долго ждать. Вскоре он вышел из здания и поманил Александру за собой.

– Сейчас мы вместе зайдем туда, – спокойно сказал он, – выберем место где-нибудь у батареи, мне кажется, ты замерзла...

– Нет.

– Ну нет, так нет. Все равно постоим у батареи, и ты мне быстро изложишь все, что раньше говорила. Но с некоторыми подробностями и уточнениями. Годится?

– Да. А затем?

– Все вопросы после. Пошли.

Мимо лейтенанта Приходько они прошли очень быстро, не останавливаясь, и, насколько Александра успела заметить, он проводил их подобострастным взглядом.

Свернув направо, они остановились у окна. Лямзин быстро скинул пальто, помог раздеться Александре и, свалив одежду на подоконник, достал блокнот.

– Давай говори.

Александра наморщила лоб и старательно, как ученица, продиктовала все, что смогла вспомнить.

– Достаточно. Остальное по ходу дела уточню. Сейчас мы войдем в кабинет, и там буду говорить только я. А ты должна молчать. Это понятно?

– Нет. Почему я должна молчать?

– Чтобы не сболтнула лишнего. Поэтому без команды – ни-ни.

– Ладно, – поморщилась Александра, – как с собакой прям: «Без команды голос – не подавать».

– Вот умница, я рад, что ты так хорошо все понимаешь. Значит, повторяем: если что-то потребуется уточнить, я так прямо и спрошу. Если же я вопроса не задал, но вдруг что-то произнес, по твоему мнению, не соответствующее действительности, не надо влезать в разговор и меня поправлять. Без самодеятельности, то есть.

– Да поняла я, поняла, – обиделась Александра. – Что я маленькая, что ли?!

– Лишний раз напомнить не помешает, – парировал Лямзин.

У него как раз об Александре именно такое мнение и составилось – взбалмошный и немного капризный ребенок. Но если бы он ей честно об этом сказал, новой ссоры было бы не избежать. Между тем он слишком дорожил отношениями с Александрой, чтобы поставить их под удар. Впрочем, именно то, что с ней не соскучишься, ему и нравилось.

Поднявшись по лестнице к кабинету начальника отдела, Лямзин прижал палец к губам, напоминая, что нужно молчать. Александра согласно кивнула. Он отстучал веселую дробь и, толкнув затем дверь, весело произнес:

– Здравствуй, Саша! Уделишь нам пару минут?

Полковник Иванов оказался симпатичным крепким мужчиной лет сорока двух-сорока пяти с легкой проседью в смоляных волосах. Он вскочил со своего места и радостно бросился навстречу Лямзину.

– Эдик, рад тебя видеть! Очень рад. Мне секретарь доложила, что ты здесь, поэтому я ждал. Где ты пропадал?! Совсем забыл старых друзей!

Они тепло обнялись, потом Лямзин посмотрел на Александру и сказал:

– Саша – мой близкий друг. – И, повернувшись к Иванову, добавил: – Кстати, она твоя тезка – Александра. Тоже мой друг.

– Друг? – лукаво улыбнулся Иванов. – Или все-таки подруга?

– Друг. Близкий и надежный. Саша, мне нужна информация по одному делу двухлетней давности, причем максимально полная. Желательно с подробностями, которые обычно ни прессе, ни родственникам не сообщают.

Иванов смущенно крякнул и опасливо покосился на Александру.

– Тебе нужна или другу?

– Мне, – уверенно ответил Лямзин. – Но друг имеет к этому прямое отношение.

– Ага. Ну ладно. Давай излагай.

Эдуард достал из кармана блокнот, куда недавно записал все, что сообщила Александра, мельком глянул в него и начал рассказывать напамять.

– Два года назад, вечером 30 ноября, на территории, прилегающей к Бабушкинскому кладбищу, произошла авария со смертельным исходом. От удара о бетонное ограждение автомобиль вспыхнул, подъехавшие пожарные довольно быстро потушили его, но водитель почти полностью обгорел. Родным на опознании предъявили вещи потерпевшего: рубашку, запаянную в целлофановый пакет – погибший забрал ее из стирки, куда отдавал накануне, и шелковый светлый шарф. И то и другое почти не пострадало. Рубашка лежала у тыльного стекла автомобиля, а шарф – на заднем сиденье. Поскольку генетическая экспертиза не проводилась, а у обгоревшего человека к тому же от удара было сильно повреждено лицо, вполне возможно, что при опознании произошла ошибка. Единственное, что определенно могут утверждать родственники: покойный был примерно того же роста. Поэтому мне бы хотелось поговорить с инспектором, который выезжал на место аварии, как его имя, фамилия. В общем, мне нужно все, что только есть по этому делу.

– Та-а-ак, – задумчиво протянул Иванов, – два года назад, говоришь... Регистрационный номер, марка автомобиля и цвет?

– А я не сказал? «Хонда Аккорд», цвет Монте-Карло, госномер... – Лямзин посмотрел в блокнот, – Д756МАИ.

– Хорошо, вы пока подождите здесь, я сейчас приду. – Уже в дверях полковник обернулся и спросил: – Чай, кофе будете?

Лямзин вопросительно посмотрел на Александру.

– Кофе, если можно, – кивнула она.

– Мне тоже, – сказал Эдуард.

Иванов исчез за дверью, и вскоре в кабинете появилась секретарь с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки кофе и ваза с шоколадными конфетами.

– Тебе «Мишку на севере» или «Белочку»? – деловито спросил Лямзин.

– Мне «Каракум».

Александра протянула руку и взяла конфету.

Лямзин откинулся в кресле и принялся за ней наблюдать. Мало того, что он с жадностью следил за каждым ее жестом, он настолько этим увлекся, что напрочь забыл о кофе.

Александра отправила конфету в рот, покосилась на Лямзина и, глотнув, ехидно сказала:

– У тебя сейчас такое выражение лица, будто тебе не терпится узнать, превращусь ли я после энного количества конфет в лягушку или нет.

Он засмеялся.

– Я просто соскучился. Очень сильно. Обещай мне...

Договорить он не успел: распахнулась дверь, и вошел полковник Иванов.

– Вам повезло, – с порога начал он, – на то ДТП выезжал инспектор Кравченко, он сейчас в отделе. Через пятнадцать минут будет здесь, и мы узнаем все, что он сможет по этому поводу рассказать.

У Александры вдруг, то ли от переизбытка эмоций, то ли от расслабляющего тепла, слегка закружилась голова. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Наблюдать из-за полузакрытых век за Лямзиным было забавно. Она видела, как он смеется, как разговаривает и как эмоционально жестикулирует, что-то рассказывая. Невзирая на свое полудремотное состояние, она поняла, что сначала речь шла о рыбалке, потом плавно перетекла к охоте, а когда мужчины стали обсуждать, какое оружие лучше – болтовик, штуцер или полуавтомат, и вовсе перестала их слушать.