Полное затмение - Лиз Ригби

— Да, сэр, могу.

Голос звучал хрипло.

Де Мария был сама мягкость.

— Прошу вас, укажите на этого человека.

— Нет, — произнес Хомер и нервно затряс головой, хотя голос его звучал твердо. — Я не могу указать, сэр, это было бы слишком грубо, сэр. Я просто скажу, что она сидит за столом слева.

— Точнее, мистер Крэг. Мы не должны допустить, чтобы присяжные неправильно поняли вас.

Де Мария подошел к Джулии. Он миновал стол, где сидели защитники, и они неприязненно зашуршали бумагами, словно кошки зашипели.

— Вы говорите об этой женщине?

— Да.

— Можете назвать ее?

— Миссис Джулия Фокс. Она была мачехой Гейл Фокс, которая жила в квартире номер шесть.

— Вы видели ее двенадцатого ноября?

— Да.

— Где?

— Рядом с домом. На парковке. Она садилась в машину. А затем уехала.

— В какое время?

Де Мария подошел к свидетельскому месту. Он ступал торжественно. Выражение лица обвинителя должно было убедить присяжных не сомневаться в том, что скажет Хомер. Лоб консьержа сморщился от напряжения.

— В пять тридцать утра.

— Пять тридцать, а полиция утверждает, что убийства были совершены чуть раньше этого времени.

— Протестую. Полиция также утверждает, что убийства могли быть совершены чуть позже. Полиция не так точна, как обвинитель.

— Продолжайте.

— Откуда вы узнали, — продолжил де Мария — пока Френсис говорила, управляющий и обвинитель смотрели друг на друга, — откуда вы узнали точное время?

— Я посмотрел на часы, потому что только что проснулся. Я подумал, что пора вставать.

— Что разбудило вас?

— Не знаю.

— Выстрелы?

— Протестую.

— Принимается.

— Я не слышал никаких выстрелов, — ответил Хомер. — Уверен, что не слышал.

— Все хорошо, мистер Крэг, — сказала судья. — Я приняла протест защитника, поэтому вы не должны отвечать на последний вопрос.

Хомер кивнул.

— Простите, мэм.

— Вы увидели подзащитную в окно? — спросил де Мария.

— Да.

— Почему вы встали?

— Я хотел узнать, кто вышел. Я человек неназойливый, но я слышал, как закрывалась входная дверь — она хлопает с таким особым стуком. Затем я услышал, как кто-то открыл, а потом закрыл багажник. Я заинтересовался: кто это собрался уезжать? Я должен знать, это часть моей работы. Поэтому я поднялся и посмотрел в окно. Она садилась в машину.

— Вы уверены, что это была миссис Фокс?

— Уверен.

— Затем именно вы обнаружили тела и вызвали полицию.

— Да.

— Вы сказали полиции, что видели миссис Фокс?

Хомер повесил голову:

— Нет, сэр.

— Когда вы рассказали об этом полиции?

— Через четыре-пять месяцев после убийства.

— Почему вы ждали так долго, мистер Крэг?

— Я не хотел, чтобы из-за меня… — Голос Хомера задрожал. — Я не хотел, чтобы она… — Он замолчал. Через несколько секунд стало ясно, что консьерж не может закончить фразу.

— Не хотели, чтобы она?..

— Я не хотел быть тем человеком, который пошлет ее в газовую камеру.

— Протестую! — вскрикнула Френсис. Голос прозвучал непривычно резко.

Однако судья отклонила протест:

— Я считаю это высказывание вполне допустимым. Мистер Крэг поясняет, почему не дал показания раньше. Однако я должна напомнить вам, мистер Крэг, что лишь присяжные определяют, виновна ли подзащитная, и их вердикт должен опираться только на доказательства. Обязанность свидетеля — рассказать суду, что он видел, но не выносить заключений, которые могут оказаться неверными.

Хомер кивнул и повесил голову.

— Итак, — продолжил де Мария, — вы молчали, потому что боялись последствий вашего заявления?

— Да, сэр. Однако в полиции меня убедили, что я должен рассказать, что видел, вот и судья говорит то же самое, а там видно будет. В полиции сказали, что я не должен пытаться брать правосудие в свои руки. Я и сам понял потом, что они правы. Я весьма сожалею о задержке.

Ломаксу показалось, что Маклин за его спиной приосанился. Он почти не сомневался, что именно шериф убедил консьержа дать показания.

Де Мария поблагодарил Хомера, и встала Френсис.

— Мистер Крэг, не будете ли вы так любезны сообщить суду… — начала она.

Хомер со страхом наблюдал, как Френсис устремилась к свидетельскому креслу.

— Не так близко, миссис Бауэр, — предупредила судья, остановив Френсис на полушаге и полуфразе.

Френсис помедлила лишь секунду.

— Не будете ли вы так любезны сообщить суду, темно ли бывает в середине ноября в пять тридцать утра?

— Темно, — сказал Хомер, обхватив себя руками.

— Горели ли на парковке фонари?

— Фонари горели на улице.

— На улице. А на парковке?

— Там хватает света с улицы. У нас всегда считалось, что этого света достаточно. Иногда мне кажется, что света маловато, но мне всегда говорят, что это не так.

— Однако парковка действительно не освещена, вот вам иногда и кажется, что не мешало бы добавить света.

— Ну… да. Но все считают, что света достаточно.

— На каком этаже вы живете?

— На первом.

— Как далеко от вас стояла машина?

— Около пятидесяти ярдов.

— И вы утверждаете, что разглядели миссис Фокс на расстоянии пятидесяти ярдов на неосвещенной парковке глухой ночью?

— Да, — кивнул Хомер. — Разглядел, мэм. Потому что на улице горели фонари, а когда она открыла машину, внутри тоже загорелся свет. Я четко видел ее. Я подошел бы поближе, если бы не был уверен, что вижу четко.

— Какого цвета ее машина?

— Не заметил.

— Как это возможно?

— Я просто не обратил внимания.

Френсис остановилась, досадливо покачав головой.

— Вы узнали водителя, но не заметили цвета машины? — вопросила она голосом, полным иронии.

— Да, — сказал Хомер.

Он отвечал просто и спокойно. В голосе Френсис сквозило недоверие.

— Сразу после того как вы решили, что видели миссис Фокс, вам довелось пережить весьма тяжелое испытание. Я права, описывая эпизод с обнаружением изувеченных тел как тяжелое испытание?