Власть пса - Дон Уинслоу

— Прости.

— Не надо просить прощения. — Нора подходит и обнимает Адана. — Лучше скажи, что у тебя на уме.

И Нора внимательно слушает, как Адан описывает технические трудности, с которыми столкнулся: где раздобыть столько оружия, сколько потребуется ему для выполнения своих обязательств перед Тирофио? Купить несколько автоматов сравнительно легко: США, в сущности, — один огромный рынок оружия, но те тысячи, которые ему потребуются в ближайшее время, — этого не сумеет поставить даже и американский черный рынок.

Но оружие нужно переправить через Америку, а не через Мексику. Если янки бесятся, когда через их границу перевозят наркотики, то мексиканцы при виде оружия вообще звереют. На многочисленные жалобы Вашингтона о наркотиках, поступающих из Мексики, Лос-Пинос отвечает жалобами на оружие, переправляемое из США. Это постоянный раздражитель в отношениях между двумя странами: мексиканцы считают, что огнестрельное оружие куда опаснее, чем наркота. И не понимают, почему в Америке человек получает срок за марихуану весомее, чем за продажу оружия.

Да, мексиканское правительство остро реагирует на всякое оружие, как и положено стране, чья история переполнена революциями. И тем более сейчас, когда в Чьяпасе действуют мятежники. Адан жалуется Норе, что нет никакого способа, ну никак невозможно ввезти такое большое количество оружия непосредственно на территорию Мексики, даже если ему и удастся найти поставщика. Оружие придется переправлять сначала в США, потом небольшими партиями провозить контрабандой через Баху, грузить на «боинги» и по воздуху перебрасывать в Колумбию.

— А ты сумеешь закупить так много автоматов? — спрашивает Нора.

— Как-нибудь извернусь, — отвечает Адан.

— Но где?

Гонконг

1997

Гонконг поражает с первого взгляда.

Сначала долгий перелет над Тихим океаном, внизу несколько часов ничего, кроме синей воды, потом из волн вдруг выскакивает остров, изумрудно-зеленый лоскуток со сверкающими на солнце башнями-высотками на фоне впечатляющих гор.

Адан никогда не бывал тут раньше, поэтому Нора показывает ему в иллюминатор достопримечательности: сам Гонконг, пик Виктория, Цзюлун, гавань.

Они поселяются в отеле «Полуостров».

Это ее идея — остановиться на материке в Цзюлуне, а не в одном из современных отелей для бизнесменов на самом острове. Норе нравится колониальное очарование «Полуострова», и она думает, что и Адану понравится тоже, и потом, Цзюлун — район привлекательный, особенно вечерами.

И Адану действительно пришлась по вкусу старомодная элегантность отеля. Они сидят на старой веранде (теперь застекленной) с видом на гавань и пристань парома в ожидании, пока им приготовят люкс, устраивают чаепитие на английский лад (заказывает она).

— Вот тут, — говорит Нора, — и обитали в старину опиумные бароны.

— Правда? — Адан плохо знает историю, даже историю наркоторговли.

— Конечно. Ведь британцы заполучили Гонконг в ходе Опиумной войны.

— Опиумной войны?

— Ну да, в тысяча восемьсот сороковом году, — объясняет Нора. — Англичане пошли войной против китайцев, чтоб заставить их разрешить торговлю опиумом.

— Ты шутишь.

— Да нет. И по одному из пунктов мирного договора английским торговцам разрешили продавать опиум в Китае, а британская корона прибавила к своим колониям еще одну — Гонконг. Так им достался порт для безопасной перевозки опиума. Армия и флот фактически защищали наркотики.

— И ничего не переменилось. А откуда ты все это знаешь?

— Я читаю, — говорит Нора. — В общем, я подумала, ты получишь особый кайф, поселившись в этом отеле.

Адан и правда наслаждается. Откинувшись на спинку кресла, он потягивает чай «Дарджилинг», накладывает на ломтик кекса взбитые сливки и джем и чувствует себя продолжателем давней традиции.

Когда они приходят к себе в номер, Адан валится на кровать.

— Нет, ты не будешь спать! — тормошит его Нора. — Так ты никогда не опомнишься от разницы во времени.

— Я не могу не спать, — бормочет он.

— Я тебя взбодрю.

— Ах так?

Да, так.

Потом они принимают душ, и Нора говорит ему, что уже распланировала, как провести остаток дня и вечер, ему следует только отдаться в ее руки.

— Разве я этого только что не сделал? — поддразнивает он.

— И как тебе? Получил удовольствие?

— От радости до потолка прыгал.

— Главное, не упустить момент, — говорит она Адану, пока тот бреется. — Поторопись.

И он торопится.

— Это одно из моих самых любимых зрелищ в мире, — замечает Нора, пока они спускаются к пристани «Звездный паром». Она покупает билеты, им приходится подождать несколько минут, и наконец они садятся на паром. Места Нора выбирает на левом борту старого ярко-красного судна: отсюда открывается чудесный вид на центр Гонконга, пока они плывут к острову. Все вокруг них: рыбачьи лодки, катера, джонки и сампаны — держат курс на гавань.

Когда они причаливают, Нора подгоняет Адана на выходе.

— Да что за спешка? — недоумевает тот, когда она хватает его за локоть и тянет вперед.

— Увидишь, увидишь. Быстрее же! — Нора ведет его по Гарден-роуд к подножию пика Виктория, где они запрыгивают в вагончик фуникулера. Фуникулер, погромыхивая, скользит по крутому склону.

— Точно в парке аттракционов, — замечает Адан.

До обзорной башни они добираются перед самым закатом солнца. Вот это Нора и хотела, чтоб он увидел. Они стоят на террасе и наблюдают: небо розовеет, потом становится красным и плавно затягивается чернотой, и почти тут же россыпью бриллиантов на черной бархатной подушке вспыхивают огни города.

— Никогда ничего подобного не видел! — ахает Адан.

— Я так и думала, что тебе понравится.

Адан, повернувшись, целует ее:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

На другой день они встречаются с китайцами.

Как и было договорено, катер забирает Нору и Адана в гавани Цзюлуна и мчит их в залив, где они пересаживаются на ожидающую их джонку; на ней они совершают долгую поездку в залив Серебряный Источник на восточной стороне острова Лантау. Тут джонка теряется среди флотилии тысяч других джонок и сампанов, на них живет «речной народ». Лавирует через лабиринт доков, верфей, стоящих на якоре лодок и наконец притирается к большому сампану. Капитан перекидывает сходни, и Нора с Аданом перебираются туда.

За небольшим столиком под тентом-аркой посередине лодки сидят трое. Они встают при виде Адана и Норы. Двое из мужчин постарше. У одного из них, как сразу же отмечает Нора, квадратные плечи и жесткая выправка военного офицера. Другой держится вольнее, он сутуловат — это бизнесмен. А третий — молодой парень, явно нервничающий в присутствии начальников высокого ранга. Этот, догадывается Нора, скорее всего, переводчик.