Ривердейл. Прочь из города - Микол Остоу

ФП:

Джаг, ты ушел с Бетти?

Джагхед:

Перекусываю у Поупа, а что?

ФП:

Ты не получал вестей от Пенни Пибоди?

Джагхед:

Сто лет как нет. И не ожидал. А что?

ФП:

Вот и хорошо. Пусть так и будет дальше.

Джагхед:

Что верно, то верно. Происходит что-то серьезное?

ФП:

Надеюсь, нет. Но если она хоть с каким-то вопросом обратится к тебе – сразу сообщи мне. И на все ее просьбы отвечай отказом.

Джагхед:

Понятно. Тебе отлично дается криптография. Выражаешься весьма туманно.

ФП:

Я не шучу. Не высовывайся и не лезь куда не надо.

Джагхед:

Честное скаутское.

ФП:

Ты не скаут, сынок. Скажи: «Честное змеиное».

Джагхед:

Понятно.

ДЖАГХЕД

Да, не очень красиво было давать честное скаутское, если я и в бойскаутах-то толком не бывал со времен маленького Арчи и Малой лиги, да и тогда не принимал особо активного участия. Но какой бы шум с улицы ни услышал отец, он имеет законное право тревожиться, как бы я во что-нибудь не встрял. Оставалось только одно: пообещать, что не попаду ни в какую засаду.

Даже если не смогу сдержать это обещание.

Не попасть в засаду – понятие относительное. Легче сказать, чем сделать, особенно когда тут замешаны Змеи. А сейчас их согнали с насиженных мест, а я стал их вожаком. Я постараюсь – охотно – не пересекаться с Пенни Пибоди, но «не попасть в засаду» – этого гарантировать нельзя.

Что бы там ни услышал отец, рано или поздно это доплывет и до меня. Так всегда случается.

Но сейчас со мной Бетти, Арчи и Вероника, и мы, о счастье, умотали с вечеринки Реджи Мэнтла, и ноздри мне щекочет ароматный солоноватый пар от жареной картошечки.

Я снова схватил бутылку с кетчупом, вылил остатки на картошку и набил полный рот. Сам знаю, что веду себя как кроманьонец. Поднял глаза – мои трое приятелей взирали на меня с разной степенью веселого изумления.

– Есть хочу. – Я пожал плечами. В смысле они меня знают. И не такое видывали.

– А бывают моменты, когда ты НЕ хочешь есть? – поддразнила Вероника, делая большой, но изысканный глоток коктейля. – Мы на тебя любуемся, потому что впечатлены.

– Ага, если у меня не выйдет стать знаменитым писателем, пойду участвовать в соревнованиях «кто больше съест», – сказал я. – Хорошо, когда есть из чего выбирать.

– Кстати… – Вероника украдкой покосилась на свою тарелку. – Как я ни старалась сегодня вечером устроить нам побег, вечеринка оказалась неудачным выбором.

Переход к другой теме получился весьма натянутым и был не очень-то нужен. Я указал на бургер, который Поуп очень вовремя поставил передо мной:

– Все хорошо, что хорошо кончается.

– Я тебе признательна, – сказала она, – но если уж говорить о вариантах выбора… – Вот, значит, для чего она выстраивает эту смену темы. – Вечеринка оказалась плохим вариантом. Но кроме того… – Она неловко поерзала в кресле. – Кроме того, мы, кажется, исчерпали все прочие варианты. Спасения Арчи. – Она вся напружинилась от тревоги.

Мы сидели, погружаясь в гнетущую тишину этой истины.

– Простите, ребята, не хочется быть предвестницей беды. – Голос Вероники дрогнул. – Но я просто… не знаю. Реджи, конечно, вел себя как неандерталец, когда грозил, что похитит меня у тебя, Арчи…

– Так ему это и удастся! – вставила Бетти.

Вероника кивнула и продолжила:

– Он, конечно, зря бахвалился, но над нами действительно висит суровая реальность – Арчи могут посадить. И мне казалось… Мне казалось, что один вечер отдыха поможет нам снять напряжение. А вместо этого мы лишь отчетливее увидели, насколько ограничены наши возможности.

Арчи взял ее за руку.

– Ронни, я признателен тебе за эту попытку. – Обвел нас глазами. – Всем вам. Даже Джаг отважился выбраться на вечеринку! Это и есть настоящая дружба!

Я шутливо раскланялся.

– Как истинный воин. Король. – Короткая пауза. – Король горгулий, если вам угодно.

Из дальнего угла, где сидел Бен, послышался стук. Я оглянулся – он неуклюже размазывал по столу пролитый коктейль. И если б я хуже знал его, то сказал бы, что руки у него дрожат…

Бетти вздрогнула, Вероника плотнее запахнула кардиган.

– Нет, – коротко ответила она. – Совсем не угодно.

– Джаг, это не смешно, – укорила Бетти. – Мне совсем не нравится, что Дилтон Дойли с головой ушел в ролевую игру с темным подтекстом.

– Тебе бы еще меньше понравилось, если бы ты увидела глаза Этель, – сказала Вероника. – С темными кругами. – Она обняла Арчи и прижалась к нему, как будто это могло защитить их обоих.

Если бы.

– Нет.

Стол с грохотом подскочил, я отпрянул. Это Бетти в ярости хлопнула ладонью по столешнице. Она словно только что проснулась или внезапно испугалась, что-то узрев.

– Нет, – повторила она, на сей раз громче. – Я с этим не смирюсь. Я не о Дилтоне и Этель, хотя это странно и удивительно, – пояснила она, заметив наши растерянные лица. – А о том, что ты, Ронни, только что сказала об Арчи. Я не желаю мириться с тем, что мы исчерпали все возможности.

– Бетти, понимаешь, я тоже. Но у нас осталась последняя надежда – заключительные прения сторон, – натянуто проговорил Арчи. – И ты прекрасно знаешь, что мама подготовилась к ним, насколько это возможно, но…

– Но ей противостоит дьявол во плоти, – закончила за него Вероника. – То есть мой отец, Хайрэм Лодж. А он, чтобы достичь своей цели, пойдет на любую низость.

Глаза Бетти наполнились слезами.

– Мне все равно. Я должна что-то делать. В смысле что-то большее.

– Больше, чем ты делаешь сейчас? Ты и так работаешь круглые сутки. Бетти, у тебя же летние каникулы, – запротестовал Арчи. – А ты тратишь их на мое дело. – Его голос смягчился. – Послушай, ты сделала все, что в твоих силах. Гораздо больше, чем я бы осмелился попросить. Ты потрясающий друг. Изумительный человек. Но Ронни, пожалуй, права. Мы исчерпали все возможности. Наверное, теперь надо только ждать.