Убийца среди нас - Энн Грэнджер

— А дети у вас есть? — осторожно спросила Мередит. Ей неоднократно приходилось замечать, что на некоторых шок действует подобно спиртному: язык развязывается, и люди готовы выложить все свои тревоги и личные дела незнакомцам, причем часто с самыми интимными подробностями.

— Да, у меня есть дочь. Элизабет похожа на всех современных молодых людей. Она очень независима, живет отдельно, у нее свои друзья, своя жизнь… Откровенно говоря, у нас с ней нет ничего общего. Мы отлично ладим, хотя видимся нечасто. — Ли вздохнула. — Бедному Денису трудно приспособиться, он никак не может привыкнуть к моему постоянному присутствию рядом с ним. А вы с вашим старшим инспектором не пробовали жить вместе? На вид он человек приятный. И симпатичный.

Мередит сконфуженно улыбнулась.

— Ничего не получится! — заявила она менее бодро, чем ей хотелось бы. — Я ведь говорила вам, что привыкла жить одна. Алан был женат. Его брак распался, и с тех пор он боится. По-моему, он… ну да, ему бы понравилось, если бы мы постоянно были вместе. Но я не привыкла делить свою жизнь с другим человеком постоянно. Это не эгоизм, просто я реально смотрю на вещи. Мне кажется, наши с Аланом отношения будут прочнее, если мы не будем путаться друг у друга под ногами. Возможно, я и ошибаюсь.

Мередит удивилась самой себе. С чего она так разговорилась? Впрочем… откровенность за откровенность!

— Он вас ревнует? — спросила Ли.

Мередит ответила не сразу.

— Я ни разу не давала ему повода… хотя да, наверное. Но он никогда ничего мне не говорит. Нет, я не считаю, что у него есть причина ревновать. Я не прячу в Лондоне другого возлюбленного.

— Все мужчины такие. Никогда ничего не говорят, — пробормотала Ли. — В том-то и трудность. Они все вынашивают в себе. Что-то придумывают, воображают. Если спросить их в открытую, они все отрицают. Но ревность всегда можно определить по поведению: они отвечают уклончиво. Я не считаю себя очень умной, но уж в чем, в чем, а в мужчинах я разбираюсь! И заставить их раскрыть свои истинные чувства ужасно трудно. Им кажется, если они скажут, что у них на сердце, то проявят слабость. Между нами, с мужчинами иногда бывает очень тяжело!

По полу гулко загремели шаги, и в центр зала вышел Алан Маркби. Собравшиеся стихли и выжидательно посмотрели на него.

— Дамы и господа, надеюсь, вы все согласитесь со мной в том, что нам крупно не повезло. Мы переписали имена и адреса всех присутствующих и потому больше вас не задерживаем. Если кто-то хочет уехать — пожалуйста. К сожалению, из-за следственно-розыскных мероприятий торжественный ужин придется отменить. Мистер Шумахер попросил меня принести от его имени извинения. Приношу извинения и от имени полиции. Ничего не поделаешь!

Последнюю фразу Маркби произнес громче, чтобы заглушить недовольное ворчание проголодавшихся гостей.

— В Бамфорде есть еще две гостиницы; кроме того, в окрестностях имеется несколько пабов. Поэтому прошу вас, будьте так добры, позаботьтесь о себе сами. Еще раз извините за доставленные неудобства!

Отрывистые слова Маркби были встречены враждебным молчанием.

— Я немедленно возвращаюсь в Лондон! — громко заявил Мерль.

— Надо же, поужинать в пабе! — Ли коротко хохотнула. — А мы тут разоделись, как на похороны… — Она осеклась и поморщилась. — Кажется, я сморозила глупость. Вот уж действительно…

* * *

— Мисс Фостер? — вежливо спросил Маркби.

Девушка съежилась в кресле в вестибюле отеля. Вид у нее был совершенно несчастный, искаженное лицо посерело, в глазах стояли слезы. Не ясно было, слышит ли она его слова.

— Я старший инспектор Маркби, — представился Алан, садясь напротив. — Вряд ли я доведу дело до конца, но, раз уж я здесь оказался, придется мне вести предварительное расследование, пока меня не сменят. Понимаете?

Девушка кивнула.

— Да, — прошептала она.

Хорошо, что хотя бы реагирует, подумал Маркби.

— Мне жаль, что приходится расспрашивать вас сейчас. Понимаю, вы потрясены. Но, насколько мне известно, тело обнаружили именно вы.

— Да, — прошептала Зои. Потом она поняла, что ее не слышно, откашлялась и громче и увереннее повторила: — Да. Ее нашла я.

— Кроме того… — Маркби глянул на свои записи, которые он сделал на первом, что подвернулось ему под руку, — на карточке с меню. — Вы состоите в Обществе защиты исторических памятников Бамфорда и пришли сегодня сюда, чтобы выразить протест. Скажите, разве сейчас не поздно протестовать? Ведь Спрингвуд-Холл уже отреставрирован.

Зои энергично затрясла головой:

— Нет-нет! Все не так! Мы не все собирались протестовать. Только Хоуп. Она хотела что-нибудь предпринять, чтобы доказать, что мы еще не сказали последнее слово. Мы понимаем, что проиграли — по крайней мере, все, кроме нее. Но Хоуп все равно хотела как-то заявить о себе. Остальные пришли сюда в надежде как-то отговорить ее. Но мы не успели…

— Да, не успели. Кстати, не вы ли руководите приютом для престарелых лошадей? Моя племянница проводит у вас все свободное время. Она много о вас рассказывала. Боюсь, она вам только мешает…

Зои вскинула голову.

— Кто, Эмма? Что вы, она мне очень помогает! Да, я руковожу приютом, который основала Элис Батт. — По лицу девушки пробежала тень. — Но Шумахер собирается нас выгнать. Он владелец земли, на которой расположен приют. Договор аренды подходит к концу, и Шумахер не собирается его возобновлять. Он говорит, что от животных много шума, а ветхие постройки портят вид.

— Ясно. — Маркби задумчиво разглядывал свою собеседницу. — Значит, именно поэтому вы примкнули к кампании против того, чтобы Спрингвуд-Холл переоборудовали в отель?

— Да, — откровенно призналась Зои. — Только ничего не вышло. Значит, придется нам уходить. — Ее глаза наполнились слезами. — Но идти нам некуда!

Маркби схватил карточку с меню и принялся машинально чертить каракули на обороте.

— Позвольте узнать, сколько вам лет?

— Двадцать четыре года.

— Вы живете здесь, при приюте, одна?

Зои густо покраснела, глаза у нее сверкнули.

— Ну и что? Что тут такого? Я не инвалид! Я справляюсь!

— Я вовсе не… — начал было Маркби, но девушка продолжала свою отповедь. Видимо, она совершенно забыла об убийстве. Маркби не торопился перебивать ее, надеясь, что взрыв эмоций послужит предохранительным клапаном и поможет Зои справиться с пережитым ужасом.

— Да, мы действительно портим вид, Шумахер прав. Но за всеми животными осуществляется должный уход! Мне помогают и другие, не только Эмма. Есть еще Роб. То есть Робин Хардинг. Он служит клерком в агентстве по продаже недвижимости на Хай-стрит и тоже состоит в нашем обществе. Он постоянно оказывает нашему приюту разнообразную практическую помощь — просто так, ничего не требуя взамен. Может, ему просто нечего делать, не знаю. Кажется, родственников у него нет, по крайней мере близких. Но свободного времени у него много. Роб часто приезжает в приют и делает самую тяжелую работу, которая не по силам мне. Так что жаловаться мне не приходится!