Правило двух минут - Роберт Крайс

Друзей у преступников не бывает. Бывают соучастники, поставщики, «крыши», шлюхи, «папочки», дилеры, сообщники, укрыватели, жертвы и боссы. Любого можно убрать, а вот доверять нельзя никому. Большинство тех, кого Холмен встречал за десять лет в Ломпоке, арестовали не потому, что их дела вели Дик Трейси или Шерлок Холмс. На них настучал кто-то из знакомых — без доносчиков полиция бы далеко не ушла.

Холмен хотел найти того, кто мог бы убрать Уоррена Хуареса.

— Ты тупой гринго, у которого вместо мозгов — дерьмо, — заявил Гэри Морено по прозвищу Чи.

— Лучше скажи, что по-прежнему любишь меня, братишка.

— Нет, послушай меня, Холмен: почему ты не драпанул? Я десять лет ждал, чтобы задать тебе этот вопрос, гребаный англичанишка.

— Не надо было ждать десять лет, Чи. Мог бы просто заглянуть в Ломпок.

— Тебя потому и взяли, что ты так думаешь, чертов уродец! Я бы вылетел из банка и дал бы деру до самого Сакатекаса, будто мне в жопу перец вставили. Ну давай, иди сюда, брат.

Чи вышел из-за прилавка своего текстильного магазина в восточном Лос-Анджелесе. Он крепко обнял Холмена, ведь они не виделись целых десять лет — с того самого дня, когда Чи ждал Холмена возле банка. Он ждал до тех пор, пока не налетели полиция и ФБР, тут уж — по двустороннему соглашению — Чи свалил куда подальше.

Холмен познакомился с Чи в калифорнийской колонии для несовершеннолетних, обоим было по четырнадцать; Холмена повязали за кражу со взломом, а Чи — за повторный угон машины. Чи, маленького, но бесстрашного, молотили в главном дворе трое подонков, когда Холмен, не по годам крупный, с толстой шеей и широкими плечами, взвыл и несколькими ударами вырубил всех троих. После этого Чи, равно как и его семья, оказался перед Холменом в неоплатном долгу. Чи — американец в пятом поколении — приходился племянником пользовавшимся дурной славой братьям из Пакоймы, двум щуплым гватемальцам, которые в семидесятые, вырезав конкурентов, заправляли в Лос-Анджелесе рынком ворованных машин. В те дни Холмен поставлял Чи «порше» и «корветы», когда был достаточно трезв, чтобы угнать их, а Чи участвовал в нескольких банковских делишках ради того, чтобы не ударить в грязь лицом перед старым добрым приятелем.

Чи отступил на шаг, и Холмен заметил, что выражение лица у него серьезное. Холмен по-прежнему много значил для друга детства.

— Черт, я так рад видеть тебя, братишка. Черт! Ты с ума сошел? Да для тебя находиться здесь — преступление.

— Я на свободе, браток. Учти — не условно. Так что некому мне указывать: с кем хочу, с тем и общаюсь.

— Лапшу мне на уши вешаешь? — недоверчиво спросил Чи.

— Еще чего!

Чи явно был заинтригован: причуды федерального законодательства произвели на него глубокое впечатление.

— Пойдем, больно здесь шумно.

Чи провел Холмена в маленький офис. Похожая контора располагалась когда-то в магазине запчастей, которым Чи заведовал под руководством своих дядюшек и куда подвозили угнанные машины. Теперь, когда дядюшки отправились на тот свет, а Чи стал старше и мудрее, он на самых что ни на есть легальных основаниях держал магазин трикотажа, используя в качестве рабочей силы сыновей и племянников. Холмен с показным вниманием разглядывал обстановку.

— Все выглядит по-другому.

— Все вообще по-другому. Здесь три дня в неделю работает моя дочка. Грудастые телки на стенах ей не нравятся. Пива хочешь?

— Не пью.