Ночные звонки - Кей Хупер

— Очень рад. Так вот, это…

— Не говори, не надо, — поспешно прервала его она.

— Почему?

— Если ты положил туда истолченную сушеную жабу, я не хочу об этом знать.

— Нет, жабы точно нет.

— Отлично. Вот и не говори, что это.

— Ваше желание — для меня закон. Мадам, не хотите ли еще… э-э… сока?

— Чейз, ты что, хочешь меня напоить? Чейз состроил оскорбленную физиономию:

— И ты можешь подозревать меня!..

— Еще как могу, — отрезала она, подозрительно вглядываясь в его лицо.

— Грудной младенец собьет тебя с ног быстрее, чем эта штука, — заверил Чейз.

— Странные у тебя представления о младенцах. Хорошо, но учти: убирать посуду будешь сам. Я боюсь за твой фарфор.

— Ради бога. Я сам уберу со стола и принесу десерт. — И Чейз взялся за дело.

— А что на десерт?

— Торт «Аляска».

— Я начинаю подозревать, — сухо заметила Джип-си, — что ты вовсе не архитектор, а шеф-повар.

— Вроде того.

— Скажите же мне, шеф-повар, чему я обязана такой честью?

— Честью? — Он поставил перед ней роскошный торт.

— Честью отведать ваше угощение.

— Я пытаюсь тебя соблазнить, неужели не ясно?

Джипси очень порадовалась, что рот у нее в этот момент был пуст — иначе она бы неминуемо подавилась.

— Понятно. — Она промокнула губы салфеткой — в первую очередь для того, чтобы Чейз не заметил ее улыбки. — Путь к женскому сердцу лежит через желудок?

— Да, полагаю, фазан поможет мне добиться своего, — совершенно серьезно ответил Чейз. — А не фазан, так… э-э… фирменный сок.

Джипси изумленно уставилась на него. Ради всего святого, как этому человеку удается сохранять на лице убийственную серьезность?

— Должна тебе сказать, — заметила она, принимаясь за торт, — у тебя оригинальная манера соблазнения. Я никогда не слышала, чтобы нужный эффект достигался грубой правдой.

— Вовсе не грубой! — оскорбленно запротестовал Чейз.

Джипси никак не отреагировала на его слова.

— Неужели не сработало? — грустно спросил он.

— Не-а. — Джипси не стала распространяться на эту тему. Разумеется, она ни за что не признается, что была почти готова сдаться. Откровенное признание Чейза вернуло ей рассудок: теперь чем скорее она отсюда уберется, тем лучше.

— Ты не устала соблюдать традиции? — спросил между тем Чейз. — Неужели не хочется перемен, неожиданностей, приключений?

— Можно подумать, ты приглашаешь меня на сафари, — ответила Джипси, не поднимая глаз от торта.

Чейз замолчал, и остаток ужина прошел в тишине. Затем Чейз проводил Джипси в гостиную, прихватив недопитый ею бокал. Она не протестовала и не пыталась сбежать — по-видимому, коварный напиток оказал свое неотвратимое действие.

Однако действие было не то, на которое надеялся Чейз. Впрочем, Джипси не верила, что он действительно собирался уложить ее в постель. Скорее просто хотел подразнить и вывести из равновесия. Пока что он вел себя как истый джентльмен.

Итак, сок не свалил Джипси с ног и не замутил ясность мысли, однако разбудил дремавшую в ней мстительность, которую Джипси обычно держала на привязи.

Она решила преподать Чейзу урок.

Когда Чейз, убрав посуду, вернулся в гостиную, Джипси металась по комнате, словно тигрица в клетке. В центре сверкающего кофейного столика стоял ее пустой бокал.

— Джипси!

Она развернулась и, не сбавляя скорости, бросилась к нему в объятия.

— Ты, кажется, говорил что-то о страстной ночи? — промурлыкала она, глядя ему прямо в глаза.

Чейз машинально обнял ее и теперь держал так осторожно, словно в руках у него была не девушка, а бомба с горящим фитилем.

— Я так говорил? — пробормотал он.

— Разумеется. Так чего же мы ждем?

— Пока ты протрезвеешь, — мрачно проворчал Чейз. Джипси сверкнула гневным взглядом и вырвалась из его рук, при этом лишь чудом сохранив равновесие.

— Разве ты не собирался напоить меня и воспользоваться моей беспомощностью? — обвиняюще спросила она.

— Конечно, нет, черт побери! Я не говорил ничего подобного!

— Так ты меня отвергаешь? — завопила Джипси, хватаясь за сердце.

— Нет, не отвергаю! Джипси…

— Не прикасайся ко мне! — вскричала Джипси трагическим голосом и отступила на шаг. — Несчастный, ты сам потерял свой единственный шанс!

Одно долгое мгновение Чейз глядел на нее свирепо, словно на злейшего врага. Но постепенно ярость сменилась понимающей улыбочкой.

— Цыганочка, ты играешь с огнем! «Черт возьми, быстро же он меня раскусил!» — с досадой подумала Джипси. Сообразив, что выйти с честью из такой ситуации все равно не удастся, она слегка улыбнулась и пожала плечами.

— Все ясно! — протянул он.

— Не воображай того, чего нет. Благодарю вас за прекрасный ужин, а теперь, пожалуй, я пойду.

— Не стоит благодарности. Я провожу тебя.

Джипси удивило, что он сдается без сопротивления. И почему так озорно блестят его глаза? Уже дважды сегодня он заявлял, что собирается ее соблазнить, но так и не сделал ни одной попытки!

До дома Джипси они дошли в молчании. С каждым шагом Джипси все сильнее нервничала. Мужчина, шедший рядом, заставлял ее сердце биться сильнее, а тело — напрягаться в сладком волнении.

На улице стояли сумерки. Солнечный свет окрашивает мир яркими красками, ночью все становится черно-белым; но сейчас исчезли даже эти цвета, и мир растаял в серой полумгле.

У дверей Чейз остановился и, взяв ее за руку, повернул лицом к себе. Джипси с опаской подняла глаза, не зная, чего ей ждать. Сердце ее бешено забилось: ей казалось, что она плывет в лодочке по бурному и опасному морю.

— Можно мне поцеловать тебя на прощание? — тихо спросил он, положив ей руки на плечи.

Джипси хотела твердо и без лишних слов ответить «нет» — но, к своему удивлению, молча кивнула.

Чейз сжал ее лицо в ладонях и наклонил голову. В его поцелуе не было ни страсти, ни безумного желания — он едва прикоснулся губами к ее губам, нежно и бережно. Было что-то удивительно трогательное в этом поцелуе.

Джипси ощутила, как расслабляются напряженные мускулы и весь мир куда-то плывет… Руки ее, словно по собственной воле, обняли Чейза.

«Если это и есть соблазнение, — подумала она, — зачем я так долго сопротивлялась? Это же так прекрасно!»

Где-то внутри зародился легкий трепет — словно забила крылышками бабочка. Дрожь все росла, становилась все сильнее, пока все тело Джипси не затрепетало, словно внутри у нее беспокойно метались тысячи крошечных бабочек.