Козырной стрелок - Андрей Ильин

— Зачем?

— Дай, говорят! И ты дай. Там наших много было. Со всего стола к рассказчику поползли пустые и наполненные водкой стаканы, вовлекая в действо все новых зрителей.

— Значит, это он, это наши, это тоже наши. И еще двое на улице в машине. Дай еще два стакана. На столе замерла целая гора стаканов.

— Ну! И что дальше? — все больше заинтересовывался ходом минувших событий периферийный гость.

— Дальше кранты. Кровавое месиво. Первого он ухлопал вот этого, — показал рассказчик. — Ударом каблука в кадык, — и, вздохнув, осушил стакан с остатками водки. — Пусть земля ему будет пухом. Второго — носком ботинка в переносицу, — рассказчик осушил и перевернул второй стакан. — И ему пухом. Третьему свернул шею, — третий стакан.

— А что же они не стреляли?

— Не успели.

— Во блин! Даже выстрелить не успели! — то ли удивился, то ли восхитился кто-то из слушателей.

— Остальных он перестрелял из пистолетов, которые были у первых трех. Всех перестрелял! Как в тире! — Рассказчик зло опрокинул все стаканы. Кроме двух.

— А эти два? — показал периферийный слушатель на стаканы.

— Эти приехали позже. Вышли из машины, и их тоже, — последние два стакана упали на стол, и разлитая водка полилась на пол.

— Такого не может быть! Чтобы он всех, а его никто! Не верю!

— Не веришь?

— Не верю! Откуда вы знаете, что это он? Если его никто не видел!

— А если видели?

— Врешь!

— Я вру?

— Ты врешь! Вы все врете. Не может быть так, чтобы один — такую кучу народа замочил.

— А вот я сейчас докажу. А ну Шныря сюда давай! Шныря, говорю, давай!

Быстро отыскавшиеся доброхоты нашли и притащили пьяного в стельку Шныря.

— Он его видел.

— Видел?

— Видел. Как тебя.

— Где ты его видел?

— В доме. Мы на машине приехали, вышли, а тут дверь открылась. Мы глядим, он на полу сидит. И шпалер в руках держит.

— Что же вы не стреляли? Или не убегали?

— А не успели! Он нас троих. Тремя выстрелами. Бах-бах-бах!

Ну откуда было знать перепуганному до смерти Шнырю, что стрелял в него не Иванов, а синхронно снайпер-спец, сидящий в глубине комнаты. И что остальные покойники тоже не его рук и ног дело. Что он вообще в своей жизни мухи не обидел. И что последняя его драка случилась в шестом классе с пятиклассником Петей. И ту он проиграл.

— Ну что, понял! — восторжествовал рассказчик. — За секунду тремя выстрелами троих! Как из автомата!

— Как из автомата, — подтвердил Шнырь и заплакал.

— Ну, значит, мастак! — поразился гость.

— Ха! Я тебе больше скажу. Он до того еще десяток фраеров замочил! И наших тоже! Он такой спец, я тебе скажу, что ему человека грохнуть, что тебе блоху раздавить! И даже еще легче!

— И где он теперь?

— Кто?

— Хмырь этот.

— Откуда я знаю, где? Если бы я знал где, я бы Папе сказал. Папа за него премию назначил.

— Большую?

— Большую.

— Зачем он ему?

— Не знаю. Но думаю, боится Папа.

— Боится? Папа?! Его?!

— Гадом буду — боится! И я бы боялся, — перешел на шепот рассказчик. — Потому что он встречи с Папой не искал. А Папа, выходит, искал. И нашел. Отчего наши пацаны и зажмурились. Так что Папа теперь у него в больших должниках ходит! И мы здесь ему не защита. Все не защита! Ну там прикинь, если он со связанными руками дюжину наших пацанов положил, то скольких может угробить с развязанными? А сейчас у него руки — развязаны! И где он бродит и что у него на уме, ни я, ни ты не знаем. И Папа не знает! И никто не знает! Один он знает!