Банда Гимназиста - Игорь Пресняков

Парень взмахнул рукой, и в темноте сверкнуло лезвие ножа. Его противник подался навстречу, и через секунду нож со звоном упал на булыжник.

– Проваливайте отсюда, – угрюмо сказал незнакомец.

Послышался металлический щелчок.

– Митька, у него шпалер![15]– взвизгнул грабитель и рванул во двор. Его товарищ оставил Наталью и кинулся следом.

– Как вы, барышня, целы? – подойдя к Решетиловой, справился ее нежданный спаситель.

– Все в порядке. Благодарю.

– Ну и ладненько, – кивнул незнакомец и пошел к выходу на улицу.

– Гражданин, подождите! – встрепенулась Наталья и побежала за ним.

Он остановился у фонарного столба и вопросительно поглядел на Решетилову. Теперь Наталья смогла его рассмотреть – лет двадцати пяти, среднего роста, крепко сбитый, простое русское лицо. Он походил на кустаря – темный пиджак, короткие сапоги.

– Вы не можете так уйти, – выдохнула Наталья.

– А что ж надо-то? – улыбнулся незнакомец.

– Я должна вас поблагодарить.

– Так вы поблагодарили.

– Да-да, разумеется. Однако мне хотелось бы знать имя своего спасителя.

– А к чему?

– Ну… я не знаю, – Наталья нервно взмахнула руками. – Вы рисковали жизнью ради меня… Как вас зовут?

– Никитою.

– Очень приятно. А я Решетилова Наталья… Что же мы здесь стоим, а? Идемте ко мне, выпьем чаю!

– Да нет, барышня, неудобно, – смутился Никита.

– Умоляю вас, не отказывайтесь!

* * *

Наталья усадила гостя на кухне и принялась хлопотать у плиты. Никита по-детски поджал ноги под табурет и положил ладони на колени.

– Покуда закипит чайник, давайте выпьем настойки! У папы есть прекрасная рябиновка, – заметив неловкость гостя, предложила Решетилова.

Они выпили, и Наталья завела разговор о том, что ее отец – признанный ценитель ягодных настоек. Никита внимательно слушал, разглядывая узор на скатерти. Наталья в свою очередь разглядывала гостя: «А он не столь уж и зауряден! Лицо и манеры у него крестьянские, но волосы знакомы с ножницами парикмахера, аккуратно причесаны; гладко выбрит, и рубашка свежая. Кто он? Руки у Никиты грубые, но чистые, с черной работой незнакомые».

– А как вы оказались на нашей улице? – вдруг спросила она.

Никита немного покраснел:

– Случайно. Шел я за вами от самого театру. Дом мой недалеко, – он кивнул головой куда-то в сторону.

– Вы были в театре? – невольно удивилась Решетилова.

– Да нет, – еще гуще зарделся Никита. —

В пивной по соседству. Я как раз вышел, и вы впереди… Заприметил-то я вас давно, еще осенью, там же, у театры.

– Ах, вот оно что! – рассмеялась Наталья. —

А я вас и не видела.

– Человек я маленький.

Назойливое внимание театральных поклонников всегда окружало Наталью, но здесь было что-то другое.

– Так вы знали меня?

– Вовсе нет… просто вы… барышня приметная, – медленно выдавил Никита.

«Вот вам и еще один воздыхатель!» Она натянуто улыбнулась и склонила голову:

– Спасибо за комплимент. Значит, все это время у меня был невидимый страж?

– Ну что вы! – развел руками Никита. – Я и видел-то вас нечасто. Даже не знал, что вы живете на этой улице. Шел себе домой, а оказалось нам по пути.

– И?

– Заслышал возню в потемках, ну, думаю: ребятки на гоп-стоп пошли!

– На что пошли?

– Ну… пограбить вас решили.

– А-а, – протянула Наталья. – Словечко какое-то… жиганское!

– Зато в самую точку, – засмеялся Никита.

– Пожалуй… Однако, как же вы отважились схватиться с грабителями? Страшно не было?

Она поймала взгляд спокойных серых глаз.

– Страшно? А чего ж пугаться-то? По темным углам барышень грабят только мальцы слабосильные, серьезный налетчик на грошовое дело не пойдет.

Наталье стало тепло и уютно рядом с этим малознакомым человеком. Она поразилась своим мыслям и отогнала их со стыдом и негодованием.

– Знаете, Никита, под аркой было очень темно, и я не разобрала, как вы справились с тем молодым негодяем. У него же был нож!

– Интересуетесь? Есть один хитрый способ. Хотите покажу?

– Любопытно.

– А вот вы возьмите в ручку вилочку и ткните в меня, – предложил Никита.

– Зачем же вилочку? – заразилась его азартом Наталья. – Возьмем столовый нож, так будет убедительнее.

Решетилова схватила серебряный ножичек и направила его в грудь Никиты. Он подергал кончик лезвия:

– Крепче держите.

– Так?

– Ага. Теперь бейте!

– Как?

– А как хотите.

– Вы уверены?

Никита смотрел ей прямо в глаза.

Решетилова легонько ткнула ножом вперед, и тут же, неуловимым и сильным движением ладоней, будто прихлопывая на лету комара, Никита выхватил нож из ее руки и положил на стол.

– Вот так фокус! – восхищенно проговорила Наталья. – Как же это получилось?

– Сие, барышня, не фокус, а навык! И дается он длительными упражнениями. Это только с виду все легко и просто, – пояснил довольный Никита.

– А вы мастак на такие штучки! Где научились?

– В армии. Был у нас комполка, в прошлом царский офицер, в германскую командовал разведвзводом батальона пластунов. Науку драться без оружия изучал с молодых ногтей, еще юнкером начал упражняться… Да тому, что умел наш комполка, мне и ввек не научиться! Хоть с палкой на него иди, хоть с финкой или даже с шашкой, с любым мог совладать. Убили его в бою под Каховкой…

– Вы служите в армии?

– Нет. Демобилизовали аж в ноябре двадцатого. Хватит, навоевались.

Наталья уловила в ответе Никиты скрытое недовольство.

– Ой, чайник-то у нас скоро взлетит! – встрепенулась она и поднялась заварить чай.

– А вы и в самом деле в артистках? – глядя в спину Решетиловой, спросил Никита.

– Я режиссер. Знаете, что это такое?

– Не-ет. В театрах я не бывал, а на ярмарках скоморохов видел, да этих еще… марьенеток.

– А-а, так это ж куклы!

Наталья вернулась к столу:

– Приглашаю вас, Никита, в театр. Приходите, вам понравится!