Дурная кровь - Деклан Хьюз

Бармен в «Хай-Тайд» сказал, что не работал в прошлую пятницу, но одна из официанток, которая в тот день обслуживала посетителей, должна была прийти минут через двадцать.

Я заказал бутылку пива. Бар «Хай-Тайд» занимал два этажа над Сифронт-Плаза и был оформлен в современном стиле: большие абстрактные мазки на бледно-желтых стенах, мягкая кожаная мебель цвета кофе со сливками, отполированная гранитная стойка. Для четырех часов пополудни в среду здесь было довольно людно: трое лысых с отвисшими подбородками, в костюмах, пили бренди и курили сигары; две нарядно одетые женщины лет сорока с многочисленными хозяйственными сумками потягивали белое вино; что-то отмечала шумная стайка девушек лет двадцати. После того, как девушки в девятый раз пропели «С днем рожденья тебя!» (с непристойными вариациями), к ним подошел бармен. Они повторили песенку еще пять раз и с хохотом высыпали из бара, стуча каблучками под пиканье мобильников. Их голоса эхом отозвались на металлических ступенях, когда они уже были на улице.

Зазвонил колокол, я подошел к распахнутому окну бара и посмотрел на церковь Святого Антония. Во двор въезжал катафалк, и люди расступились, чтобы дать ему дорогу. Интересно, извлеченный из бетона труп, попав в церковь, обретет имя и благословение, прежде чем вернуться в землю?

Я уже собирался заказать очередную порцию «Джеймсона», когда ко мне подошла пухленькая крашеная блондинка со слишком толстым слоем косметики на хорошеньком личике и сказала, что ее зовут Дженни и она узнала от бармена, что я ее жду. Я показал ей фотографию Питера Доусона.

– Вроде, нет, не видела, – сказала Дженни. – В пятницу, около шести? В это время у нас довольно темно.

Она снова посмотрела на фотографию и покачала головой. Я заказал двойную порцию «Джеймсона» с водой. Она принесла заказ и уточнила:

– Этот ваш знакомый был с другим, который немного прихрамывает, да?

– Может быть. Как выглядел этот хромой?

– Немного помятый, по правде говоря. На нем была спортивная куртка, грязная, не из дорогого магазина, уж точно. Длинные волосы, маленькая козлиная бородка. Немного пошатывался, слегка под кайфом.

– Хромой?

– Он был в отчаянии, бедняга. Один из тех, о которых вы думаете сначала, что они прикидываются, понимаете?

Томми Оуэнс. Буква Т есть в списке. Я осушил половину стакана чистого виски. У меня заполыхал огонь в горле, а в нос ударил сладкий аромат.

– И он был с тем мужчиной с фотографии?

– Клясться в этом я бы не стала… Достаточно красив, похож на делового человека. Большая голова с вьющимися волосами, ага. Помню, я подумала, что это странная парочка. Братья, голубые или что?

– Ну, они точно не братья. Что произошло потом?

– Не знаю. Говорю же, здесь было темно, я носилась вокруг как муха. Следующее, что я заметила, – парень с фотки исчез, а Грязный остался с женщиной, как я поняла, совсем не его круга.

– Какая же это была женщина?

– Яркая блондинка, волосы убраны в хвост, одежда черного цвета. Ну, она выглядела очень хорошо. Сдержанная. Со вкусом. Большинство людей здесь с деньгами и хорошо одеваются, понимаете, о чем я?

Линда.

– И долго они здесь пробыли?

– Я больше их не видела. У меня в семь перекур, а когда я вернулась, они уже ушли. Или она ушла. Я ее еще поискала на улице – хотела спросить, где она делает маникюр.

Я заплатил за виски, допил остатки, смешанные с водой, и оставил чаевые. Выйдя на Сифронт-Плаза, посмотрел на Бэйвью-Пойнт. Там было заметно какое-то волнение, собралась толпа, мерцал свет. Я направился в ту сторону, прошел по траве сквозь толпу праздношатающихся, тех, кто выгуливал собак и поедал мороженое. Компания зевак собралась позади эстрады, вокруг сине-белой полицейской ленты, которую в этот день я видел уже во второй раз. Для охраны места происшествия выставили двух полицейских в форме. Один из них собирал показания свидетелей, вторым оказался мой друг-сплетник из ратуши, полицейский, который кусал губы. Я зашагал прямо к ним, по пути набирая номер на трубке.