Дурная кровь - Деклан Хьюз

Джозеф Уильямсон.

Дж У.

Исчезновение Питера Доусона и смерть члена совета, по-видимому, были связаны. Пришла пора поговорить с Томми Оуэнсом.

Когда я проезжал мимо парка Сифилд-Променад, тело Маклайама-Уильямсона упаковали в мешок и погрузили в полицейскую скорую помощь. Команда с местного телевидения снимала сюжет. Я заметил Фиону Рид, которая отмахивалась от микрофона журналиста. На Иден-авеню виднелись особняки двадцатых и тридцатых годов, скрытые от дороги огромными платанами, ясенями и каштанами. Листья казались ядовито-зелеными в лучах вечернего солнца. В Куорри-Филдс дети катались на скейтбордах по дороге, которую я еще не привык называть дорогой к дому. Томми Оуэнс в старых драных штанах полировал «вольво» шестьдесят пятого года и бурчал себе под нос какой-то мотивчик. Увидев меня, он бросил тряпку.

– Эд, пистолет исчез. Я проверял в шкафу… – заговорил Томми взволнованным шепотом.

– Все в порядке, Томми. Я его забрал.

– Он у тебя с собой? Или…

– Я его приберегу. Не беспокойся.

Томми взглянул на меня из-под нахмуренных бровей. Я подмигнул ему и повернулся к машине.

– Бог мой, Томми, – воскликнул я. – Прекрасная работа!

– Большая часть работы была сделана еще двадцать лет назад, – сказал он, и его лицо медленно расплылось в горделивой улыбке. Потом он долго рассказывал про поршни, рычаги, кольца, пальцы, карбюратор, подшипники, втулки, коробки передач и изоляцию. Я кивал, словно понимал все, о чем он говорил.

– Ты ведь не понимаешь, о чем я говорю, да? – вдруг спросил Томми.

– Ни черта, – сознался я. – Но если ты дашь мне ключи, я с удовольствием проедусь на этой штучке.

– Ею нужно заниматься, Эд. Как только поймут, что ты ничего не смыслишь в машинах, тебя «обуют» в любой автомастерской. Вот, скажут, приехал богатый сучонок, сейчас мы ему покажем.

– Я подумаю об этом, Томми.

– Просто нужно разбираться в том, чем занимаешься.

– Спасибо.

Я пошел в дом, взял бутылку виски, стаканы, кувшин с ледяной водой и вынес все это на улицу. Томми сидел на крыльце и скручивал сигаретку с травкой. Я сел рядом и налил виски в два стакана. Из дома напротив вышла женщина лет тридцати с двумя детьми. Она встала у калитки и посмотрела через дорогу на нас. Я улыбнулся ей и помахал, но она отвернулась и поспешила увести малышей. Конечно, двое мужчин среднего возраста, распивающие виски и забивающие косяки на крыльце, способны произвести не самое выгодное впечатление на соседей.

Томми выкурил сигарету до половины, у него «поплыли» глаза, и улыбка. Он предложил косячок мне, но я отказался. Докурив самокрутку до конца, он засмеялся и отхлебнул из стакана.

– Итак, Эд, чем сегодня занимался? Загорал, купался?

– Я целый день задавал людям вопросы, Томми. Видишь ли, я ищу Питера Доусона.

– Питера Доусона? А что с ним случилось?

– Согласно показаниям его жены, он исчез.

– Его жены? И что, она тебя наняла, чтобы ты его нашел? Я предупреждал тебя про Линду, Эд…

– Но ты не сказал, что был с ней в «Хай-Тайд» в прошлую пятницу.

У Томми окаменело лицо.

– Серьезно? Я не помню.

– А до этого ты выпивал с Питером Доусоном. Следовательно, ты последний из тех, кто его видел.

– Видишь ли, я встречаюсь с огромным количеством народу. Может, мне пора завести дневник и записывать все, что люди говорят, – на случай, если они пропадут, а я буду единственным, кто слышал их последние слова? Только вот говорят они обычно одно дерьмо.

– Томми, что у тебя было с Питером Доусоном?

– Просто… Встретил его случайно на улице, понимаешь? Подумал, что мы могли где-нибудь перехватить…

– В «Хай-Тайд»? Не морочь мне голову, Томми, у тебя должна была быть очень веская причина, чтобы пойти в такой паб.

Томми откинул голову назад и скорчил гримасу.

– Итак? Какова же была причина?

Томми отпил еще виски, набрал побольше воздуха в легкие и медленно выдохнул.

– Питер занял у меня деньги. Я встречался с ним, чтобы дать ему в долг.

Я рассмеялся.

– Ох, прости. Сын миллионера берет у тебя в долг? И сколько он занял? Двадцать фунтов?

Томми нахмурился, как будто вспомнил о чувстве собственного достоинства, но потом рассмеялся.

– Ну ладно, старик, хочешь правду? Недельная поставка для мистера Д.: пятьдесят мешочков марихуаны, пятьдесят кокса.

– Ага? Ты воруешь у Халлиганов их наркотики? Ты ведь работаешь на Толстяка?

– И что, если так?

– Торговец наркотиками. Работаешь на гангстера. Точно?

– Не то, чтобы… То есть это просто марихуана, кокс, Эд. Это для взрослых. Я не кручусь около школьных площадок, предлагая дозы детям.

– О чем ты говоришь?

– Ни о чем особенном. Я просто хотел выбраться отсюда.

– Но не выбрался, да? Ты остался.

Томми быстро взглянул на меня и снова уткнулся взглядом в землю.

– Питер был… взволнован. Взбудоражен, понимаешь? Как будто должно было случиться что-то важное.

– Что? Он же не собирался сам стать торговцем наркотиками?

– Не знаю. Не наркотиками, это уж точно. Ему кто-то позвонил на мобильник, сказал, что хочет видеть его раньше, чем договаривались. Он попросил меня остаться и передать Линде, что попозже ей позвонит.

– Поэтому ты встречался с Линдой в тот вечер? Она мне не говорила.

– Ха, конечно, – подтвердил Томми.

– И как тебе она?

– Как обычно. «Леди Линда снизошла к народу». Это у нее на лице написано.

– Она была пьяна?

– Я никогда не видел Линду Доусон пьяной.

– Да ладно!

– Я не говорю, что она вообще не пила. Но она умеет держаться. Она перепьет и тебя, и меня – вместе взятых. Это полезный навык в ее игре, между прочим.

– Какой игре?

– Линда делает вид, будто она «ранимая душа на краю пропасти». Порыдает, пожалуется, что, мол, она такая одинокая, что она больше так не может… Такое представление в «Хеннесси» Линда устраивает уж раз в месяц точно. Потом возвращается домой с каким-нибудь простофилей, который подставляет ей плечо, чтобы она поплакалась. Как трогательно!

– Звучит так, будто это тебе не безразлично, Томми.

Он вспыхнул, поглядел на меня с холодной яростью, потом осушил стакан и опустил голову, тяжело сопя.

– Скажи мне вот что: какие у них были отношения? Как самая красивая девушка в Бэйвью связалась с таким жирным богатеньким сынком, как Питер Доусон?