Врата судьбы - Агата Кристи

Таппенс выбирала поздравительные открытки. Погода стояладождливая, и на почте почти никого не было. Люди опускали письма в почтовыйящик или торопливо покупали марки. А затем уходили, чтобы поскорее попастьдомой. Скверная погода не располагала к тому, чтобы ходить по магазинам,заглядывать на почту и в другие места. И Таппенс считала, что время для визитабыло выбрано правильно.

Гвенда, которую она легко узнала по описанию Беатрисы, сготовностью подошла к прилавку, чтобы ее обслужить. На почте она занималасьпродажей конвертов, открыток и прочих мелочей. Что же касается делагосударственной важности, каковым является почта Ее Величества, то им ведалапожилая седовласая дама. Гвенда любила поговорить, ее всегда интересовали люди,только что поселившиеся в их деревне, и она с большим удовольствиемдемонстрировала различные открытки – поздравления с Рождеством, с днемрождения, Днем святого Валентина, а также почтовую и всякую другую бумагу,разнообразные плитки шоколада и даже фарфоровые безделушки. Они с Таппенс ужеподружились.

– Я так рада, что в этом доме снова поселились люди. Я имеюв виду «Принцес-Лодж».

– А мне казалось, что он называется «Лавры».

– Нет, нет. Насколько мне известно, он никогда так неназывался. Правда, названия домов часто меняются. Новые хозяева обычно меняютназвание, придумывая какое-то другое, более отвечающее их вкусу.

– Да, вы, пожалуй, правы, – задумчиво проговорила Таппенс. –Нам вот тоже приходили в голову разные названия для дома. Кстати сказать,Беатриса говорила мне, что вы были знакомы с одной особой, которая жила здесьраньше. Ее звали Мери Джордан.

– Я с ней знакома не была, а только слышала про нее. Этобыло во время войны, не этой, а прошлой, той, которая была давным-давно, когдаеще были цеппелины.

– Я тоже помню цеппелины, – сказала Таппенс.

– Они летали над Лондоном то ли в девятьсот пятнадцатом, толи в шестнадцатом.

– Помню, мы с моей старенькой двоюродной бабушкой пошликак-то в магазин армии и флота, и в это время объявили тревогу.

– Они ведь прилетали в основном по ночам, правда? Вотстрашно-то, наверное, было.

– Ну, не так уж страшно, – сказала Таппенс. – Скорееинтересно, люди ужасно волновались. Вот летающие бомбы, которые сбрасывали нанас в прошлой войне, были гораздо страшнее. Не покидало ощущение, что они затобой гонятся. Ты идешь или бежишь по улице, а она тебя догоняет.

– А по ночам, наверное, приходилось сидеть в метро? У меняесть подруга в Лондоне. Так вот она говорит, что они все ночи просиживали вметро. На станции «Уоррен-стрит», так, кажется, она называлась. Все жители былираспределены по станциям метро.

– Я не жила в Лондоне во время этой войны, – сказалаТаппенс. – Не думаю, чтобы мне понравилось проводить все ночи в метро.

– А вот моя подруга – ее зовут Дженни, – так она простополюбила метро. Говорит, там было очень весело. Вы знаете, в метро у каждогобыла своя ступенька. Она как бы автоматически закреплялась за вами. Людиприносили с собой бутерброды и все прочее, что могло им понадобиться. Там можнобыло отвлечься от волнений и с кем-нибудь поболтать. Разговоры продолжались всюночь напролет. Так было замечательно! А утром начиналось движение поездов, ивсе расходились по домам. По словам подруги, когда война кончилась и ночевать вметро уже не было нужды, она почувствовала себя ужасно – так стало скучно итоскливо.