Неправда о любви - Наталья Александрова

– А я знаю? – заныл бандит, переводя глаза то на шприц, то на клыки Бонни. – Мне адрес сказали, фотку твою сунули и велели с тобой разобраться…

– А кто велел?

Бандит только возмущенно пыхтел.

– Что, память отказала? – Василий Макарович прикоснулся кончиком иглы к коже. – Так мы ее сейчас освежим…

В это время во входную дверь громко, тревожно зазвонили, и тут же заколотили кулаками.

– Бонни, пригляди за ним! – проговорил Василий Макарович и пошел открывать.

В прихожую ввалились его старые знакомые – капитаны милиции Творогов и Бахчинян.

– Ты что, Макарыч, правда грабителей задержал? – проговорил Бахчинян, оглядывая дядю Васю.

– Правда! – гордо ответил Куликов. – А что, думаете, только вы работать умеете? Мастерство, братцы, оно никуда не денется! Его, как говорится, не пропьешь!

– А чего это они к тебе влезли? – осведомился недоверчивый Творогов. – Ты что, разбогател? Правда, что ли, частные детективы хорошо зарабатывают?

– Какое там! – Дядя Вася махнул рукой. – Пока одни расходы и головная боль…

– А что же они тогда от тебя хотели?

– Вы их сами допросите, может, вам они что скажут, а у меня не получилось! – И он провел бывших коллег в свой кабинет. – Вот, получите гавриков! Сдаю подозреваемых в количестве двух человек… оба пока что целые, без заметных повреждений.

– Так это не ты их задержал, а пес! – протянул Творогов, увидев Бонни. – Любишь ты, Макарыч, чужие успехи себе приписывать! Прямо как наш начальник…

– Мы с ним работаем в паре, как вы с Тигранычем! – ответил дядя Вася и ласково потрепал Бонни по загривку. – Ну ладно, ребята, оформляйте задержание!

– Не советую! – пропыхтел снизу бровастый бандит. – Ничего, кроме головной боли, вы этим не заработаете. А мы уже сегодня вечером дома будем…

– Это мы еще посмотрим! – отозвался мрачный Творогов. – Оформляй, Тиграныч!

Через пятнадцать минут бравые капитаны надели бандитам наручники и вывели их из квартиры Василия Макаровича.

Однако, когда через два часа Куликов позвонил в отделение, чтобы узнать судьбу задержанных, еще более мрачный, чем обычно, капитан Творогов сообщил ему:

– Что ты думаешь, Макарыч? Их уже отпустили!

– Как отпустили? – удивленно переспросил дядя Вася.

– Очень просто! Не успели мы доставить их в отделение, не успели задать пару вопросов, как приехал адвокат.

– Какой адвокат?

– Заманский, ты его знаешь. Всякую шваль обычно защищает. Так вот, приехал он к нам в отделение и сразу заявил, что если мы эту парочку не отпустим немедленно, так он нам же иск предъявит.

– За что? – опешил Василий Макарович.

– За незаконное задержание – это раз, за причинение морального и материального ущерба – это два… опять же, за телесные повреждения. Твой Бонни, оказывается, бандита этого куснул, и адвокат первым делом след укуса сфотографировал… так что еще может приплюсовать незаконное содержание бойцовых собак.

– Ничего себе! – возмутился Василий Макарович. – Они меня убить хотели! Если бы не Бонни, я бы сейчас уже в морге лежал, с номерком на щиколотке!

– Это только с твоих слов известно, – остановил его Творогов, – а они говорят совсем другое. Якобы пришли к тебе по объявлению насчет частного детектива, хотели поручить тебе расследование. А ты вдруг на них напал и еще собаку натравил, стал вымогать деньги. А потом нас вызвал, как соучастников…

– Вот сволочь!

– Ага, – согласился Творогов. – Только Заманский так все красиво обрисовал, что начальство наше перепугалось и отпустило его подзащитных на все четыре стороны. Да еще нас предупредило, чтобы мы впредь с тобой никаких дел не имели…

– И что, Никитич, ты это распоряжение примешь как руководство к действию? – тоскливо поинтересовался Василий Макарович.

– А что мне остается? – мрачно протянул Творогов. – Тебе, Макарыч, хорошо, ты уже на пенсии! А нам с Тигранычем еще работать и работать! Так что мы распоряжения начальства должны неукоснительно исполнять!

– На пенсии! – фыркнул Василий Макарович. – Такую пенсию и врагу не пожелаешь! На нее разве что кошку прокормить можно, и то не очень прожорливую!

– Ладно, Макарыч, ты меня не агитируй. Я тебе, может, и сочувствую, но помочь ничем не могу…

– Очень даже можешь! – Василий Макарович понизил голос: – Узнай по милицейской базе адрес и телефон одного гражданина. Николая Эльдаровича Ликопиди…

– Что это еще за Лейкоподи? – подозрительно переспросил Творогов.

– Не Лейкоподи, а Ликопиди! – поправил его Василий Макарович. – Запиши, если на память не полагаешься, – Николай Эльдарович Ликопиди. Есть у меня сильное подозрение, что это из-за него ко мне эти двое наведались…

– А у меня, Макарыч, есть очень сильное подозрение, что ты нас с Тигранычем снова хочешь в неприятности втянуть! – вздохнул Творогов. – Ну ладно, так и быть – я тебе по старой дружбе узнаю адрес твоего Ликопиди, но на этом поставим точку. Не будем больше начальство сердить…

Через сорок минут капитан Творогов сам позвонил Василию Макаровичу.

– Ну что, Макарыч, записывай адрес, – проговорил он каким-то подозрительным, словно полузадушенным голосом. – Только ты сядь на всякий случай. Ты – человек немолодой, здоровье у тебя так себе, как бы чего не случилось…

– Это еще неизвестно, у кого из нас здоровье лучше! – проворчал Василий Макарович, вооружаясь ручкой и блокнотом. – Ну, записываю… а телефон ты тоже узнал?

– Насчет телефона врать не буду, – Творогов фыркнул, как будто его щекотали. – С телефоном, можно сказать, проблемы, а вот адрес записывай…

– Ладно, телефон по адресу узнать – плевое дело, сам управлюсь… ну, диктуй…

– Пиши, Макарыч: квадрат 4-А, седьмая дорожка, четвертый участок с краю…

– Какой квадрат? Какая дорожка? – недовольно огрызнулся дядя Вася. – Говори по-человечески!

– А я тебе по-каковски объясняю? По-собачьи, извини, не умею, это ты к Бонни своему обращайся. Повторяю еще раз, для особо одаренных: Северное кладбище, квадрат 4-А, седьмая дорожка, четвертый участок с краю…

– Мать честная! – До Василия Макаровича наконец дошло. – Что, уже и схоронить успели? Он же только три дня назад у меня в квартире был! Ну у них и темпы!

– Темпы, Макарыч, тут ни при чем! – прервал его ехидный Творогов. – Не знаю, кто у тебя был позавчера, а только этот Ликопиди уже семь лет на Северном кладбище прописан. Или как это сейчас называется? Регистрация?

– Постой, как семь лет? – Василий Макарович тяжело опустился на стул, который, к счастью, оказался поблизости. – Никитич, может, ты чего перепутал? Может, это не тот Ликопиди? Может, однофамилец или родственник?