Письмо Россетти - Кристи Филипс

– Нет, – честно призналась Алессандра.

– Да, печально, – вздохнула куртизанка. – С таким хорошеньким личиком девственность можно было продать и подороже. И неоднократно. – Она удрученно покачала головой. – Однако прочь сожаления! Я всегда говорю: выгоды они не приносят. Так что ты будешь делать? Насколько я понимаю, монастырская жизнь не слишком тебя привлекает?

– Нет.

– Ну а выгодные женихи на горизонте имеются?

– Нет.

– И ты еще колеблешься!

– Вас послушать, так быть куртизанкой – это легко и приятно. Но я слышала, этих женщин частенько избивают, хуже того, даже портят им лица, режут ножом. Одна французская болезнь чего стоит!

– Да, все верно, эти опасности существуют. Но жизнь вообще полна опасностей, и неважно, куртизанка ты или нет. Всегда есть способы избежать несчастий. Я сама тебя научу. И ты должна понимать, насколько выгодно мое предложение. Большинство женщин дорого заплатили бы за эти мои секреты.

– Но почему вы предлагаете это мне?

– Пройдет не так уж много времени, и ты узнаешь, что даже самые красивые женщины имеют печальное свойство стареть.

Тень пробежала по лицу Ла Селестии, и на какую-то долю секунды Алессандра увидела перед собой совсем не ту женщину. За сверкающим фасадом скрывалась другая, печальная, умудренная опытом. Очевидно, Ла Селестия гораздо старше, чем кажется. Лучик солнца, прорвавшийся сквозь щель в шторах, высветил морщинки в уголках глаз, глубокие тени шли от уголков губ к подбородку.

– Придет время, и мужчины уже не столь охотно станут плясать под мою дудку, – продолжала меж тем Ла Селестия. – Но мне бы не хотелось повторять ошибки других куртизанок. Вместо того чтобы закрывать глаза на будущее, я планирую его. И плату я с тебя возьму умеренную. За обучение, за представление знатнейшим и богатейшим мужчинам города – двадцать пять процентов от твоего заработка.

– Дороговато.

– Неужели? А знаешь, как поставила вопрос передо мной моя мать? Сказала: “Ты можешь стать куртизанкой – не проституткой, а именно куртизанкой, это большая разница. И будешь жить в богатстве и роскоши, о которых и представления не имеешь. Не хочешь – ступай продавать свечи на ступенях у церкви и тогда будешь вечно прозябать в грязи и нищете”. У тебя, как и у меня тогда, выбор невелик.

– Возможно, но…

– Скажи, почему ты стала любовницей Лоренцо, вместо того чтобы уйти в монастырь? Должно быть, потому, что понимала – в приличном обществе тебя не примут, шансов удачно выйти замуж практически нет.

– Мне нужна свобода.

– Вот именно. “Свобода – самое ценное, чем владеет куртизанка. Даже бесчестие ничто по сравнению с этой привилегией”. Так сказал Франческо Пона. Человек, привыкший к настоящей свободе, уже не в силах от нее отказаться. И поверь мне: в нищете никакой свободы нет.

– И все же мне кажется, у меня не столь ограниченный выбор.

– Вот как? Лично я вижу только три варианта. Ты можешь уйти в монастырь, можешь стать куртизанкой. Или присоединиться к дешевым шлюхам, которые собираются на мосту Сисек и задешево продают себя. Если хватит ума, приходи ко мне в среду в полдень. – Ла Селестия поднялась и направилась к двери. – Скажи, ты его любила?

– Кого? Лоренцо? – Алессандре было стыдно признаваться в том, что она никогда не любила этого человека. И вообще ей казалось, она никого еще не любила. – Не знаю.

Куртизанка окинула ее внимательным взглядом.

– Вот и хорошо. Так даже лучше, что не любила. Ты уж мне поверь.