Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Я не понял, при чем тут этот остров.

– А что, Белл там нравится?

– Белл? Он не имеет никакого отношения к Белл. Он имеет отношение к Робину и Эвелин.

– Да? – рассеянно сказал я. – Никогда о нем не слышал.

– Ты не единственный, кто о нем не слышал, – сказал Крис. – Но сдается мне, что Робин хочет, чтобы мы с тобой отправились не в «глаз» Одина, а на остров Трокс.

– С чего бы это вдруг? – удивился я.

– Похоже, он имеет какое-то отношение к грибам.

– Ну уж нет, Крис! – возмутился я. – Ради грибов я рисковать жизнью не согласен.

– Жизнью рисковать тебе и не придется. В прошлом десятки самолетов пролетали сквозь ураганы, получая таким образом уйму важной и полезной информации, и почти ни один не погиб.

Почти ни один! Хорошенькое утешение…

– А грибы-то тут при чем? – спросил я.

– Вскоре после того, как я приехал, Робин говорил по телефону – я его нечаянно подслушал, – и речь шла обо мне и, возможно, моем приятеле – это о тебе, стало быть, – об Одине и грибах на острове Трокс.

– А у него самого ты не спрашивал?

– Н-нет… нет еще, не спрашивал. В смысле… ну, мне неохота с ним ссориться. Он обещал оплатить поездку на Кайманы, и за самолет платит тоже он…

– Ну, так я у него сам спрошу, – сказал я. И ближе к ночи, сидя за рюмочкой коньяка на сон грядущий, упомянул, что Белл рассказывала мне о его грибах и дерновых плантациях, и поинтересовался, где лучше всего растут трава и грибочки.

– Во Флориде, – немедленно ответил Робин. – Я выращиваю дерн на болотах вокруг озера Окичоби. Там наилучшие климатические условия для выращивания дерна во всех Штатах.

– А кто-то что-то мне говорил насчет острова Трокс. Вы не знаете, где это?

Я спросил это совершенно нейтральным тоном, но, несмотря на это, ощутил, как наш хозяин напрягся, а потом усилием воли заставил себя расслабиться.

– Трокс?

Он не спешил отвечать. Открыл тяжелый сигарный ящик полированного дерева, не спеша выбрал сигару, не спеша обрезал кончик, все так же не спеша закурил. Его внутренняя борьба выплывала наружу клубами густого дыма. Я невозмутимо сидел и любовался бескрайним спокойным морем.

– Трокс, – любезно объяснил наконец Робин, убедившись, что сигара раскурена как следует, – это один из множества крошечных островков, рассеянных по всему Карибскому морю. Насколько мне известно, состоит он большей частью из гуано, то есть, попросту говоря, птичьего помета.

– Очень ценное удобрение, – заметил я. Робин кивнул.

– Это практически все, что мне о нем известно. Сам я на нем никогда не бывал.

Он затянулся, выпустил еще один клуб дыма и заговорил о том, как они с Эвелин рады, что мы с Крисом согласились у них пожить, какие у Криса интересные взгляды на будущее космонавтики и о том, что он ждет не дождется рассказов Криса о встрече с Одином. Тему об острове Трокс он предпочел замять как не представляющую интереса. Я было попытался еще раз упомянуть о нем, но Робин тут же пресек это, сказав:

– Забудьте вы об этом Троксе! Подумайте об Одине. Разрешите, я налью вам еще.

Эвелин отвела меня в сторонку, чтобы я сообщил ей названия созвездий. Она всем своим видом демонстрировала, что наши рассуждения о погоде и ураганах невыносимо скучны.

А потом мы с Крисом пожелали хозяевам доброй ночи и отправились по своим спальням, обустроенным в ярком, тропическом стиле: цветастые ткани, плетеная мебель, пол, выложенный белым кафелем, под потолком – вентилятор, при каждой комнате – веселенькая ванная, все в целом чрезвычайно уютно и комфортно. Я заснул так же быстро, как и накануне, но через несколько часов пробудился и, лежа в темноте, никак не мог понять, куда подевались знакомые тени, которые отбрасывают на потолок лондонские фонари.

Лондон… Майами… Я наконец очнулся. Я не в Лондоне, я на Сэнд-Доллар-Бич, Пляже Песчаных Долларов, который назван так в честь кругленьких декоративных ракушек, что часто попадаются на этом берегу. На самом деле это не ракушки, а разновидность морских ежей из отряда Clypeasteroida… Я сегодня посмотрел в справочнике.

Я включил лампу, висящую над кроватью. Нет, мне решительно не спалось. Я встал, прошлепал в ванную, натянул плавки, взял полотенце, прокрался на цыпочках через темный дом и плюхнулся в бассейн.

Робин Дарси. Дружелюбный, но скрытный, щедрый сверх всякой меры. Он дает нам слишком много, а объясняет слишком мало. Во что же мы с Крисом ввязались? Не может ли получиться так, что это будет поездка в один конец?

Миссис Меваджисси живет на мои деньги, она зависит от меня так же, как я в течение первых двадцати лет своей жизни зависел от нее. Я не имею права рисковать собой. Только мои деньги делают ее существование мало-мальски сносным. А потому мое дело – пролететь через ураган и вернуться домой живым и здоровым. Планы Криса для меня на втором месте, а планы Робина – уже на третьем.

Мои собственные знания и интуиция говорили мне, что Один довольно быстро может перерасти из урагана третьей категории в ураган пятой категории по шкале Саффира-Симпсона. То есть ветер будет такой силы, что сметет любые измерительные приборы. Пятая категория означает, что, подойдя к земле, Один вызовет сокрушительное наводнение, что в стене, окружающей «глаз» урагана, скорость ветра будет достигать 180 миль в час… и что мелкие островки, независимо от того, растут там грибы или нет, попросту смоет.

Я расслабился в прохладной воде и принялся плавать взад-вперед, без особых усилий преодолевая длину бассейна. Плавание было единственным соревновательным видом спорта, который оказался не слишком разорительным для нашего с бабушкой кармана. Правда, с шестнадцати лет я сменил муниципальные бассейны и классические спортивные стили на марафонские заплывы и серфинг. А к тому времени, как мы с Крисом отправились во Флориду, я давно перерос тягу к соревнованиям. Однако широкая грудная клетка и отточенная техника остались при мне.

Я немного поплавал, размышляя об урагане по имени Один и острове Трокс, потом выбрался из бассейна и принялся вытираться, стоя спиной к дому.

Внезапно позади меня раздался угрожающий голос – аж мурашки по спине побежали:

– Стоять! Руки вверх!

Я чуть было не обернулся на голос – тогда бы меня наверняка пристрелили, – но вовремя одумался, уронил полотенце и поднял руки вверх.

– Теперь развернись! Медленно! Я развернулся, только теперь сообразив, что для человека, находящегося на веранде, я, стоящий у бассейна, всего лишь темный силуэт.

Робин стоял в дверях, освещенный сзади светом, горящим в доме. Кругленький, уютный Робин держал в руке пистолет, нацеленный точнехонько мне в грудь. И рука у него не дрожала.

– Это я, Перри, – сказал я. – Я просто вышел поплавать.

– Выйди на свет! И не делай резких движений, иначе я выстрелю.