Отражение Ворона - Дмитрий Вересов

– Позвольте нам самим делать выводы о том, насколько сильные изменения произошли в жизни объекта, ваше дело изложить факты и не более того, – сухо заметил Макмиллан.

– Да, сэр, – по-военному ответил Ричард Чивер.

– Тогда не будем тянуть время и давайте послушаем запись, – предложил Петти.

– О’кэй, – кивнул Макмиллан, – включайте, Чивер, мы ждем.

Ричард достал из внутреннего кармана своего летнего холщового пиджака маленький цифровой диктофончик и, поставив его на середину стола, нажал кнопку воспроизведения…

Три минуты все сидели, словно зачарованные.

И выражение на лицах у взрослых дяденек, самому молодому из которых было уже за пятьдесят, было словно у тех мальчишек, когда на переменке в туалете они, вырывая друг у дружки из рук мятый глянцевый журнал, пытались получше разглядеть манящие и распаляющие воображение непристойности…

– Да он же ее трахает, как слон слониху, – первым не выдержал и нарушил молчание Джейкоб Цорес.

– Да не как слон слониху, а, пожалуй, как конь кобылицу, – со своей обычной усмешкой уточнил Макмиллан.

– И вы послушайте, господа, вы обратите внимание, наша-то вдова-то как хороша, вся в трауре и орет: «за…би меня, за…би меня в доску, в доску за…би меня», – хохотнул Петти-младший.

– Вот, перекрутите назад, мне особенно здесь понравилось, как наша пафосная Бетрибс-Тиранозавр-ша этому кобельку здесь советы дает, куда и как в нее засовывать, – перебивал товарищей Джейкоб Цорес…

– Хорошенькую запись вы нам привезли, – констатировал Макмиллан, усмехаясь, – молодчина, Чивер, не зря свой хлеб едите, и много у вас еще такой порнухи?

– Трое суток почти непрерывных охов и вздохов, хлюпаний и прочих неприличных звуков, господа, – ответил Чивер, явно удовлетворенный тем фурором, какой произвели на общество его записи.

– Трое?! Трое суток они трахались?! – ахнул Петти. – Это уже чересчур, господа!

– В том-то и дело, в том-то и опасность, – добавил Чивер, – по данным нашего наружного наблюдения, госпожа Морвен каждую неделю вылетает своим самолетом из Лондона в Кливленд, где потом сутками практически не вылезает из постели с этим человеком…

– Вы его пробили по своим линиям? – поинтересовался Макмиллан.

– Первым делом пробили, – ответил Чивер. – Джон Мэтьюз, тридцать три года, обычный холостяк, любитель дамочек зрелого возраста, этакий непрофессиональный жиголо, обычный ловелас, без какой-либо завязки на разведку-контрразведку, здесь мы все проверили – он чистый!

– Но она на него явно запала! – воскликнул Петти.

– А вы что, милый мой, думали, что баба в самом соку, да при деньгах, будет долго скорбеть по нашему бедному лорду Морвену? – ехидно спросил Макмиллан.

– Я ничего такого не думал, – резко ответил Петти, – я просто полагаю, что такая любовь-морковь в ее возрасте небезопасна для ее психики, а следственно…

– А следственно – небезопасна для нашего бизнеса, – добавил Цорес…

– Я еще хотел добавить на словах, господа, – вставил осмелевший от успеха Ричард Чивер, – объект, в смысле, леди Морвен, каждую поездку в Кливленд сопровождает большими тратами на подарки этому человеку. У меня есть список перечислений по ее магнитным картам, вот посмотрите…

Оживившиеся от клубнички старики с интересом принялись смотреть выписки из счетов…

– Ага, «феррари» за триста тысяч, часы «ролекс» с бриллиантами, домашний кинотеатр за пятьдесят тысяч… – изумился Макмиллан.

– Хорошо же он ее трахает, если на столько натрахал!

– Как просила – в доску, в доску! – подхихикнул Петти.

– Все это было б хорошо, когда бы не было так грустно, господа, – прервал всех Джейкоб Цорес, словно председатель на сенатском слушании, постучав по столу. – Все достаточно грустно, господа, потому как система становится нестабильной.

– Баба, потерявшая голову, потеряет и ключ от сейфа, как мой покойный папаша говорил, – подтвердил Петти.

– Нам надо принимать меры, – подытожил Цорес и, посмотрев на Чивера, сказал: – Вы хорошо поработали, Ричард, поезжайте домой, мы переведем на ваш счет ваши премиальные…. А теперь идите, мы тут еще поработаем с вашими записями…

И Чивер вновь принялся проклинать эту флоридскую жару. «Точно простужусь, как пить дать простужусь, снова вся спина липкая от пота, а кондиционеры наяривают и наяривают…» – думал он, перебегая из продуваемого всеми ветрами паркинга в зал ожидания аэропорта Майами.

Однако мысли о премиальных приятно согревали душу.

Он точно знал… Завтра первым делом он позвонит в банк, и ему скажут, что на счету у него прибавилось ровнехонько сто пятьдесят тысяч долларов.

Неплохой бонус к зарплате! А? За такие мани-мани можно и пострадать!

Ранчо на севере штата Вашингтон – или где-нибудь в Монтане, в окрестностях Йеллоустунского национального парка, говорят, там тоже прохладно, но не так сыро, как на побережье – обретало очертания реальности. И, собственно, почему за миллион, когда можно и за два? Еще парочка таких же удачных заходов и…

– Объект «Трики Дики» отъехал от гостиницы «Тампа-Бэй», – проговорил будто в никуда мужчина в белом костюме, прихлебывавший минералку в открытом кафе напротив входа в отель. – Синий «линкольн-таункар» номер…

– Знаем мы этот номер, – отозвался усталый голос прямо в ухо мужчины. – Продолжайте наблюдение.

Обладатель усталого голоса находился в трех кварталах отсюда, в весело раскрашенном фургончике с надписью «Экзотические цветы». Из его темного, напичканного электроникой нутра не было видно ничего, зато было слышно все, что требовалось слышать. Разумеется, президентский номер-люкс, в котором магнаты принимали Чивера, был трижды тщательнейшим образом проверен на предмет прослушивающих устройств – сначала службой безопасности отеля, потом службой безопасности Хаммонда, потом лично главным секьюрити Петти-младшего Эдвардом Кингом, – но надо же было так случиться, что за две с половиной минуты между окончанием последней проверки и появлением в номере мистера Чивера какая-то птичка оставила продукт своей жизнедеятельности прямо на панорамном окне гостиной, где проходила беседа. «Продукт» внешне походил на шматок белой жвачки, а его состав был известен лишь нескольким засекреченным химикам из лаборатории ФБР.

В веселеньком фургончике прослушивалось и записывалось все, что произносилось в президентском люксе «Тампа-Бэй». Завтра кассета с записью ляжет на стол директора ФБР Хэмфри Ли Берча.

У Гейла Блитса мозгов было не меньше, чем у ФБР, а средств значительно больше. Поэтому он мог не только слышать разговоры в номере, но и наблюдать все там происходящее в режиме реального времени. На него работали не только чудеса новейших технологий, но и здравый психологический расчет – если бы «нефтяники» не проявили повышенной бдительности и не отключили все электрические приборы в номере, он бы не услышал и не увидел ничего, однако на его личный компьютер в «Палисейдз» сигнал поступал именно с отключенного плазменного телевизора, занимавшего едва ли не половину стены.