Отражение Ворона - Дмитрий Вересов

– Без меня меня женили, – по-русски прошептала Татьяна, когда Петти с Макмилланом, прибыв в Морвен-Хаус, передали ей текст меморандума.

– Мадам, давайте говорить начистоту, – начал Макмиллан, – вы дама более чем просто умная, вы наделены, безусловно, неординарными интеллектуальными способностями, поэтому мы и апеллируем не к женским струнам и химерам эмоционального свойства, а к разуму…

– И в то же самое время начинаете с пошлых комплиментов, – тут же отпарировала леди Морвен.

– Пошлых? Вы находите похвалу вашей сообразительности пошлыми комплиментами? – изумился Макмиллан. – Но разве лучше было бы мне начать с восхищения вашим внешним видом и нарядами? Мадам!

– Бросьте, Макмиллан, наши отношения настолько формализованы, что порой я сама себе кажусь некой механической тварью, железной куклой, которую посадили на трон, дабы она в определенный момент исполняла определенные па, как в тех средневековых часах в Праге, когда в полдень все святые выезжают из замка и двигают руками, делают дансе и даже рты раскрывают…

– Вот-вот, – закивал Макмиллан, – вы совершенно правильно ухватили суть вещей, разве что прибегли к образу, к ассоциации, но суть выразили совершенно ясно, суть в том, что власть, сконцентрированная в одних руках, формальна, то есть, конкретика власти выражается в формальных отправлениях каких-то конкретных действий…

– Например, официального появления королевы перед подданными со всеми символами – короной, горностаевой мантией, скипетром в руках, – закивала леди Морвен.

– Именно, именно, – подтвердил Макмиллан, – именно, дорогая Бетрибс, вы ухватили самую суть, и мы хотели бы развить тему…

– Вы полагаете, что я в чем-то нарушила наши соглашения и настала пора вручить мне черную метку? Так?

– Если начистоту, – встрял Петти, – и это хорошо, что разговор у нас пошел начистоту, то мы опасаемся, что такой момент может наступить, и так как мы не заинтересованы в крайних мерах, особенно после уже произошедшей де-факто смены руководителя Капитула в конце прошлого года, то мы бы хотели договориться…

– А с моим супругом вы не договорились? – спросила Татьяна, глядя Петти прямо в глаза.

– Мы должны соблюдать некие правила и условности, – заметил Макмиллан.

– То есть, предупреждая меня о том, что в случае конфликтной ситуации вы меня убьете, вы в то же самое время хотите, чтобы мы соблюдали формальности в жизненно важном разговоре? – спросила Татьяна, чувствуя, что лицо ее наливается кровью.

– До каких бы то ни было кардинальных и радикальных действий и до применения крайних средств еще очень далеко, милая Бетрибс, – поспешил успокоить ее Петти, – в нашей практике почти не было случаев, когда бы стороны не договорились.

– Почти, – хмыкнула Татьяна. – А Улаф Пальме? А мой покойный муж, наконец?

– Да что вы заладили, честное слово! – вспыхнул Петти. – Что за инсинуации! Повторяю, мадам, никакого отношения к трагической кончине вашего уважаемого супруга Капитул, во всяком случае, его конструктивная фракция, не имеет! Мы вообще не сторонники подобных методов! Уж если на то пошло, у вас куда больше оснований подозревать вашего приятеля мистера Гейла Блитса!

– Во-первых, Блитс – не мой приятель, а во-вторых, покойный лорд Морвен был главным его сторонником в Капитуле и…

– Вам не надо волноваться, дорогая Бетрибс, – вкрадчиво вступил Макмиллан, – мой друг адвокат правильно говорит: любой коллапс и обрушение системы – это следствие непрофессионализма… Рубить Гордиевы узлы – это не проявление мужской лихости, но наоборот, проявление слабости интеллекта. Компромисс – вот истинное торжество разума и гармонии, диктуемое математикой!

– И вы предлагаете мне компромисс? – спросила Татьяна. – В чем же он?

– Мы предлагаем вам еще больше формализовать наши отношения, дорогая леди Морвен, – снова заговорил Петти, – мы предлагаем вам новые условия сохранения вами власти в Капитуле, при наших кондициях, гарантирующих нам уверенность в вас…

– Конкретно, в чем конкретно будут выражаться кондиции вашего регентства? – скороговоркой, нетерпеливо спросила Татьяна.

– Вы выйдете замуж за человека из нашего круга, и мы совершим обряд по правилам Ордена Иллюминатов со всеми исходящими последствиями, но при этом ваш супруг будет только наследовать…

– И вы полагаете, что это компромисс! – перебила Татьяна. – И после недавнего подобного обряда, который был совершен со мной и моим покойным мужем, и после его гибели вы полагаете, что подобная акция прибавит мне какой-либо уверенности в моем благополучии? Какой, однако, цинизм, господа!

– Вы не выслушали все до конца, дорогая Бетрибс, – мягко возразил Татьяне Макмиллан, – формальности брака с близким нам человеком прибавят уверенности нашей стороне, но мы предусмотрели в кондициях конкордата и ваш профит, госпожа…

– Мой профит? – переспросила Татьяна.

– Да, ваш профит, который будет выражаться в следующих статьях и параграфах, изложенных во второй части протокола, приложенной к меморандуму, – сказал Петти.

– А на словах? – спросила Татьяна, уже совершенно овладев собой.

– А на словах, – ответил Петти, – а на словах это может звучать так: вы представляете всю полноту исполнительной власти, как и было прежде до сегодняшнего дня, и принимаете для себя решение, с кем быть… А брак… А брак с сыном Джейкоба Цореса – это только акт, подтверждающий, что вы сделали такой выбор…

– Ах, с сыном Джейкоба Цореса. Уж не с Джозефом ли? И это все? – спросила Татьяна…

– Нет, это только первая часть кондиций, вторая – экономическая, и здесь вам лучше ее объяснит наш математик, – Петти, ухмыльнувшись, кивнул на Макмиллана.

– Те проценты, которые вы с вашим новым супругом станете получать со всех сделок, одобренных Капитулом, вы будете делить на ваши уже персональные счета в соотношении один к полутора, так что ваша, большая часть, которая теперь и отныне станет определяющей компонентой гарантий стабильности наших отношений, она, эта экономическая составляющая, и станет уравновешивающим эквивалентом в системе нашего соглашения.

– Я поняла, – почти перебила его Татьяна, – деньги компенсируют мои страхи и эмоции…

– И послужат лучшей гарантией, потому как деньги суть универсальное мерило и вечный эквивалент всему на земле…