Воздушный замок - Дональд Уэстлейк

– Вон там! – воскликнул Эндрю, указывая на взлётно-посадочную полосу в отдалении. – Это он!

– Что? О, да, ты прав.

Двое мужчин следили, как приземляется грузовой самолёт DC3, выкрашенный в пурпурный и чёрный – цвета флага Эрбадоро. Шлёп-шлёп – колёса шасси коснулись полосы. Самолёт промчался мимо, разбрызгивая воду.

– Легче, – едва слышно произнёс Брадди. – Помедленней, приятель, не разнеси этот самолёт в щепки.

– Точно по расписанию. – заметил Эндрю. – Сведения от этой девушки, Лиды, безошибочны.

Брадди ещё не был готов предаться ликованию.

– Хоть бы всё остальное прошло, как по маслу, – проворчал он. – И хоть бы этот клятый дождь, наконец, прекратился.

6

В своём скромном гостиничном номере на улице Рю-де-Эколь Лида готовилась ко сну. Надев длинную, до пола, белую хлопчатобумажную ночную рубашку, подчёркивающую как её красоту, так и силу характера, она собиралась улечься на узкую кровать и погасить свет, как вдруг в дверь постучали.

Лида замерла в раздумьях. Кто мог стучаться в такой час? Одинокая беззащитная девушка, проживающая в парижской гостинице, обязана задаваться подобными вопросами.

Снова раздался стук.

Что ж, даже одинокой беззащитной девушке в парижской гостинице не чуждо любопытство. А если дверь заперта – эта точно была заперта – то, пожалуй, не так уж рискованно отозваться на стук и утолить своё любопытство. Ободрённая этой мыслью, Лида на цыпочках приблизилась к двери, приникла к ней и уже хотела заговорить, когда стук грянул в третий раз. Лиде, стоявшей вплотную к двери с прижатым к ней ухом, он показался таким громким, что она отпрянула, невольно вскрикнув и прижав маленький кулачок правой руки к ложбинке между грудей. Она уставилась на дверь широко раскрытыми глазами. Ничего не происходило, и она осмелилась снова подойти к двери и окликнуть:

– Кто там?

Голос, послышавшийся за деревянной преградой, Лида уже не чаяла снова услышать в этой жизни.

– Мануэль, – сказал он.

Мануэль! Обрадованная Лида поспешила отпереть и распахнуть дверь.

– Мануэль!

Он вошёл, прикрыв за собой дверь. Крепкий привлекательный мужчина, с широким носом и мрачным выражением лица, выглядящий как сельский житель, в грубых вельветовых брюках, подпоясанных вместо ремня куском верёвки, в тяжёлых рабочих башмаках и грубой рубашке из хлопка с широким воротом и рукавами.

– Лида, – произнёс он хриплым от волнения голосом и широко раскинул руки.

Лида бросилась к нему. Они страстно обнялись, шепча ласковые слова на испанском – языке Эрбадоро и единственном, которым владел Мануэль.

После первого объятия Лида и Мануэль немного отстранились, любуясь друг другом, словно упиваясь видом. По-испански, чтобы Мануэль её понимал, Лида произнесла:

– О, Мануэль! Я уж думала, тебя нет в живых.

– Даже смерть не удержала бы меня вдали от моей лебёдушки, моей Лиды, – красуясь, ответил Мануэль на том же языке.

– Мануэль, – сказала Лида, – как же тебе удалось спастись от террора, устроенного президентом?

– Джунгли стали моим убежищем, – ответил он. – После множества приключений я, наконец, нашёл путь в Париж – к тебе, моя возлюбленная.

– Сердце моё!

– Жизнь моя!

– Ты всё для меня!

– Моя единственная!

Они снова заключили друг друга в объятия, но, прежде чем они успели продолжить, в дверь деликатно постучали.

Мануэль моментально насторожился. Отстранив от себя Лиду, он уставился на дверь с видом бойцового петуха.

– Кто это? – обратился он к Лиде. – Что за человек?

Испуганная и невинная, Лида была честна:

– Я не знаю.

Но через мгновение она узнала: за дверью явно стоял Юстас, который сиплым голосом, каким обычно говорят люди, не желающие, чтобы их услышали все вокруг, окликнул:

– Лида? Ты в приличном виде?

Мануэль ощетинился.

– Мужчина!

Стараясь его успокоить, Лида прошептала:

– Это мой благодетель Юстас Денч. Я рассказывала тебе о нём.

– Лида? – снова послышался сиплый голос Юстаса. – Ты не спишь, дорогая?

Лида ответила, перейдя на английский:

– Минуточку, пожалуйста. – Затем, уже по-испански, сказала Мануэлю: – Он думает, что ты мой двоюродный брат.

– Двоюродный брат? – Мануэль взглянул на свою возлюбленную с удвоенным подозрением. – Что за выкрутасы?

– Я сомневалась, что он поможет мне, – объяснила она, – если узнает, что я обручена. Кроме того, я считала тебя погибшим. – Она поспешно добавила: – Хотя, конечно, никогда не теряла надежду.

Снова раздался стук в дверь и Юстас окликнул:

– Лида? Ты скоро?

– Пожалуйста, – с тревогой обратилась Лида к Мануэлю, – сделай вид, что ты мой кузен. Мы нуждаемся в помощи этих людей.

Мануэль недовольно фыркнул, но по лицу было видно, что он согласен. Лида, дрожа, открыла дверь, и вошёл Юстас – в бордовом пиджаке, с бутылкой шампанского в одной руке и двумя бокалами в другой. Широкая улыбка на его лице рассеялась, когда Юстас увидел Мануэля. Юстас уставился на Мануэля, тот – на шампанское.

– Здрасте, – произнёс Юстас с неприятным удивлением. – А что тут, собственно, происходит?

– Это мой двоюродный брат, – объяснила Лида, – чудесным образом спасшийся от смерти.

– А это, – сказал Мануэль на своём южноамериканском испанском, – алкогольный напиток.

– Вижу, у нас тут ещё один человек, не говорящий по-английски, – сказал Юстас.

– К сожалению, – согласилась Лида, – Мануэль не знает английского. – Затем она чопорно представила мужчин друг другу, сперва по-испански, потом вернувшись к английскому: – Мануэль Корнудо, позволь представить тебе Юстаса Денча. Юстас Денч, это мой кузен, Мануэль Корнудо.

Мануэль угрюмо, но дерзко протянул руку. Юстас замешкался, не зная, куда деть бутылку и бокалы. Подчёркнуто равнодушно Мануэль произнёс:

– Очень рад познакомиться.

Юстас протянул бутылку шампанского Лиде.

– Дорогая, будь так добра.

Она взяла шампанское, а Юстас – крепкую ладонь Мануэля, продолжая держать бокалы в другой руке.

– Как поживаете? – вежливо поинтересовался Юстас. – Любой кузен Лиды – мой кузен. С возвращением в мир живых.

Пока они обменивались рукопожатием, Мануэль смерил Юстаса мрачным взглядом и бросил по-испански:

– А не набить ли мне тебе морду?

– Очаровательно, – отозвался Юстас, отпустив ладонь Мануэля и повернувшись к Лиде. – Полагаю, нам придётся смириться… то есть помириться… в