Женщина-загадка - Марина Серова

– Какой марки был автомобиль?

– Что? Ах, да, автомобиль… «Ауди», темно-лилового цвета. Номера, как я ни пытался, разглядеть не смог.

А вот это уже было интересно! Мой недавний спаситель – Денис – разъезжал по городу на автомобиле именно такой марки! Только, в отличие от моего потенциального клиента – Лисицкого, я не только разглядела его номер, но и хорошо запомнила его. Мысленно я отметила в графе неотложных дел: пробить информацию о том, кто является официальным владельцем столь популярного в нашем городе автомобиля.

– Продолжайте.

– Продолжаю. Так… – прежде чем это сделать, Лисицкому пришлось заново сосредоточиться. – «Ауди» следовал за мной почти до самого дома. Подъезжая к повороту, откуда дорога идет к моему дому, я потерял его из виду. Спокойствия мне это не прибавило, но поделать я ничего не мог. Пришлось оставить все как есть и пойти домой. Я долго размышлял о том, кому могло понадобиться следить за мной. И пришел к единственно возможному выводу: кто-то хочет свалить на меня вину за убийство Алисы! Меня решили сделать козлом отпущения в этом деле! Других причин для преследования просто нет. Тогда я и решил обратиться за помощью к профессионалу, то есть к вам, – польстив моему самолюбию этой фразой, Лисицкий замолчал.

– Так какова же настоящая причина вашего беспокойства? – задала я ему вопрос в лоб. Мне было очевидно, что Лисицкий чего-то недоговаривает.

– А разве этого не достаточно? – Он изобразил удивление.

Именно – изобразил. То, что Лисицкий пытался от меня скрыть, и являлось истинной причиной его паники. Ладно, пока удовольствуемся тем, что есть. Временно.

– Думаю, достаточно. Но тогда почему же вы позвонили мне лишь в половине четвертого вечера? Почему не утром?

– Никак не мог решиться, – промямлил Лисицкий, – боялся, что вы мне откажете.

– Предположим, я принимаю ваши объяснения. Только предположим! Тогда возникает следующий вопрос: насколько откровенным вы готовы быть со мной?

Лисицкий изо всех сил пытался побороть смущение, чтобы я его не заметила. Видимо, ему действительно еще ни разу не приходилось оказываться в столь щекотливой ситуации. Кое-как справившись с эмоциями, он ответил:

– Я буду с вами откровенен настолько, насколько это мне позволят мои жизненные принципы.

– Довольно-таки пафосно высказано, – прокомментировала я, – но на первых порах сойдет. Теперь пойдут вопросы по существу. И в ваших интересах – отвечать на них как можно более правдиво. Надеюсь, вы это понимаете?

Лисицкий заверил меня: он полностью осознает серьезность положения, и я приступила к своему плану по добыче нужной информации.

– Каким образом к вам в агентство попала Алиса Харькова? – Я сделала упор на фамилии девушки, внимательно наблюдая за выражением лица Лисицкого. Оно не изменилось. – Расскажите об этом как можно подробнее, – добавила я.

– Она пришла ко мне, можно сказать, прямо с улицы. Дежурный охранник позвонил и доложил, что меня хочет видеть девушка – он назвал ее имя и фамилию – по поводу приема на работу. В тот момент у меня как раз была вакантна должность секретаря. Как я недавно вам сказал, работать в отсутствие секретаря ужасно утомительно. Человека, отвечающего за кадровые вопросы, в тот день не было на месте. Точно не помню, но, по-моему, я предоставил кадровику отпуск по семейным обстоятельствам. Я решил принять кандидатку лично. Попросил охранника пропустить девушку. Когда я ее увидел, усомнился – стоит ли вообще тратить время на беседу? Уж слишком она была молода и красива для того, чтобы быть хорошим, а главное, опытным работником. Тем не менее я ее выслушал. Задал ряд стандартных вопросов: возраст, место регистрации, образование, опыт работы, рекомендации… Не поверите, но на все эти вопросы я получил отрицательные ответы. Кроме вопроса о возрасте, естественно. Регистрации в нашем городе у нее нет, специального образования – нет, опыта секретарской работы, а соответственно, и рекомендаций, – тоже не имеется. Я как можно более тактично объяснил девушке, что в фирму нашего уровня невозможно устроиться без всего вышеперечисленного. Мне казалось, я ясно дал ей понять, что фирма в ее услугах не нуждается, но Алиса все не уходила. Почему-то мне было неловко указать ей на дверь. Я попытался дать девушке пару советов о том, на какие места работы она может претендовать при своих возможностях. Алиса, казалось, совсем меня не слушала. В конце концов я замолчал. Подождав еще немного, я произнес: «Не смею вас больше задерживать», – и привстал в кресле, намереваясь проводить посетительницу до двери. И вдруг девушка разрыдалась! Не заплакала, а именно разрыдалась! Я бросился ее утешать. Налил воды в стакан, подал ей… Предложил бумажные салфетки. Девушка никак не могла успокоиться. Она сбивчиво заговорила: мол, приехала издалека, жилья нет, работы нет, куда ей идти – она не знает. И постоянно твердила, что я – ее последняя надежда! В итоге ей – каким-то непостижимым образом – удалось меня уговорить. «Вы хоть оргтехникой владеете. Компьютер, принтер, факс?» – спросил я. На что она ответила – работа секретаря ей более или менее знакома. Оказывается, в школе, где она училась, секретарша частенько отсутствовала. В эти дни завуч позволяла девушке ее заменять. Мы условились, что я возьму ее на работу с испытательным сроком. Если справится – останется у нас на постоянной основе. Если нет – то на нет, как говорится, и суда нет. Понимаете, я просто пожалел девушку. Может же человек проявить жалость, в конце концов! – последние слова Лисицкий, по всей видимости, адресовал своим воображаемым оппонентам, так как я-то сидела, не произнося ни слова.

– Попытайтесь вспомнить: Алиса называла город, откуда она была родом, или номер школы, в которой училась? Какие-то имена, фамилии своих знакомых – из ее прошлого?

– Нет. В нашу первую встречу она обмолвилась, что приехала из небольшого, бывшего некогда военным, городка. Говорила, что там нет никаких перспектив. Но название города я не припоминаю. Номер школы, если и называла, я не запомнил. Алиса вообще не была болтливой. Мы общались с ней только на производственные темы. Так уж сложилось.

– Скажите, в вашей фирме имеется какая-то документация на сотрудников?

– Да. У кадровика хранятся личные дела всех, кто у нас работает.

– Там тоже отсутствует подобная информация?

– К сожалению, да. Когда с Алисой случилось несчастье, мы пытались связаться с ее родственниками, но оказалось, что подобной информации в личном деле нет. Кадровик уже получил нагоняй за небрежную работу, – заверил меня Лисицкий.

Я оставила его реплику без внимания.

– Во время устройства на работу Алиса предъявляла вам свои документы?

– Нет. В первую неделю она вообще никаких документов не принесла, а я не требовал. Знаете, в самом-то деле я не думал, что Алиса надолго у нас задержится, и не собирался оформлять никаких бумаг. Я знаю – это незаконно. Но вся эта бумажная волокита… Многие бизнесмены так поступают, понимаете?

Я заверила его, что все понимаю.