Цвет боли. Шелк - Эва Хансен

Но только холодный душ вернул ощущение чистоты.

К тому времени, когда Густав вернулся, Фрида уже была готова разговаривать с ним резко. Но делать этого не пришлось.

Когда Густав переступил порог, Фрида встретила его так же, как в предыдущий день он ее — стоя в прихожей со сложенными на груди руками. Она многое передумала за те пару часов, что прошли после отчаянного отскребывания в душе, и была готова объявить о том, что уходит и почему это делает. Возможно, стоило просто уйти, она даже порывалась сделать это, но в последнюю минуту передумала, оправдывая свою слабость тем, что хочет поставить точки над «и».

Много раз прокрутила в голове все, что скажет, была готова к этому, почти отрепетировала речь, готова ответить на любые его приказы и возражения, ко всему готова, кроме того, что произошло.

Густав не приказывал, не оправдывался, не объяснял, он просто протянул к ней руки:

— Иди ко мне.

— Нет! — Фрида даже отшатнулась.

— Фрида, я не сделаю тебе ничего, просто хочу обнять.

— Нет, мы должны поговорить.

— Поговорим, только иди ко мне.

Она замешкалась всего на мгновение и тут же оказалась в его крепких руках. Если бы Густав стиснул ее, попытался раздеть или даже просто поцеловать, Фрида бы вырвалась и все пошло иначе, но он лишь ласково привлек к себе, уткнулся носом в волосы:

— Ты так вкусно пахнешь… Тихо, тихо… постой так немного…

Не прижимая к себе, он все же не выпускал, и Фрида, замкнутая в кольце его рук, постепенно теряла уверенность и боевой запал. И все же она не собиралась сдаваться.

— Я посмотрела видео.

— Не сомневаюсь. Весь фильм?

— Нет, хватило части.

Густав тихонько рассмеялся, поцеловал Фриду в голову и сообщил:

— Значит, досматривать будем вместе.

— Вот еще! — Она вырвалась, стояла напротив возмущенная, готовая влепить пощечину, если он только попробует прикоснуться.

Густав опустил голову, чуть лукаво посмотрел снизу вверх:

— До моего появления на экране досмотрела, так?

— Да.

— Завело? Попыталась хоть что-то выполнить?

Она чуть смутилась:

— При чем здесь это?

— На дату посмотрела?

— Какую дату?

— Фрида, это снято за три года до нашего с тобой знакомства, если бы ты не была так возмущена или зачарована, то непременно заметила. Значит, начало понравилось. А потом ты поняла, что это я, и возмущению не было предела? Не досмотрела, готова расцарапать мне лицо и уйти, так? Не горячись, давай поужинаем и досмотрим вместе.

— Ужин на кухне, а смотреть, как ты…

— Понятно, без ужина меня не оставила, а любоваться моей тебе изменой не собираешься. Ну, хоть компанию составь? Пойдем?

Его обезоруживающая улыбка и миролюбивый тон, но, главное, взгляд, смиренный и одновременно зовущий, действовали расслабляюще. Ссориться уже не хотелось, вспоминать о видео тоже.

Они поужинали, Густав нахваливал ее кулинарные способности, намекая, что она хороша во всем. Долго пили кофе, сидя на кухне, просто Фрида понимала, что в спальне сопротивляться не сможет совсем, а потому тянула время.

Но кофейные чашки небездонны, закончилось и это. На губах Густава играла легкая улыбка, хотя вел он себя весьма пристойно. Но только до той минуты, когда она, загрузив посудомойку, не освободилась наконец от домашней работы.

Повернувшись, Фрида оказалась в руках Густава. Его руки тут же потянули наверх футболку, освобождая ее от одежды.

— Густав!

— Я хочу тебя и буду брать столько раз, сколько захочу. А ты будешь с восторгом подчиняться!

Футболка уже полетела на пол, а джинсы начали сползать вниз.

— Терпеть не могу, когда на тебе столько одежды!

Она попыталась сопротивляться, его руки уже завладели грудью, а губы губами. Назвать это поцелуем можно едва ли даже с натяжкой, скорее он демонстрировал власть и здесь — не целовал, а закрыл рот так, чтобы Фрида задыхалась, за это время Фрида рассталась и с нижним бельем тоже.

Отпустив ее губы, Густав довольно заключил:

— Вот так лучше. У тебя прекрасная фигура, ни к чему упаковывать ее дома в несколько слоев ткани. Тем боле, так легче добираться до нужных мест.

Произнося эту тираду, он уложил Фриду на стол, поднял ее ноги в стороны и… принялся работать языком.

— Нет!

— Что такое? Неприятно?

— Приятно… но…

— Нет у тебя никаких критических дней, все ты врешь. И тебе нравится, когда я делаю вот так…

Густав довел ее до бурного оргазма, склонился над лицом:

— Ты все еще хочешь уйти или продолжим?

Ждать ответ не стал, слишком удобно Фрида лежала для другого действия. Не успев перестать вздрагивать от одного оргазма, она стонала от второго…

И все-таки он вынудил посмотреть видео, только выглядело это новым искушением:

— Смотри, ты же хочешь, чтобы я тебя вот так? Хочешь побывать на ее месте?

Она хотела и противиться желанию просто не могла, но утром, когда Густав заметил, мол, теперь, она будет представлять на месте той красотки себя, ответила резко:

— Наоборот, буду представлять на своем месте ее!

Густав мгновение помолчал, озабоченно глядя на Фриду, потом пожал плечами:

— Ну и глупо!

Глядя ему вслед, она заявила закрывшейся двери:

— Еще посмотрим, кто кого.

Критические дни не приходили… Что это, неужели она?.. Но это меняло все.

Линн возилась с дочкой. Мари уже довольно уверенно топала в ходунках, рановато, конечно, но со дня на день могла сделать и самостоятельные шаги. Линн очень боялась пропустить этот миг, а потому практически не отпускала малышку от себя. Первый шаг, первое слово… самые важные моменты в жизни малышки, мать обязательно должна это видеть.

С Мари не было проблем: крепенькая, здоровая малышка развивалась нормально, не болела и не требовала какой-то особенной заботы, зато радости приносила самим своим существованием столько, что Линн по праву считала Мари главным подарком жизни. Ларс тоже так считал, он обожал свою сероглазую принцессу и ее маму, отношения с которой складывались пусть не всегда легко, но которую он не променял бы ни на кого другого.

Стараясь дотянуться до зазвонившего телефона, она на мгновение выпустила ручку дочери, и та осталась без надежной поддержки. Не успела Линн схватить мобильник, чтобы вернуться обратно к девочке, как замерла, потому что Мари, потеряв опору в виде руки мамы, не упала и не растерялась, она схватилась за край дивана и не вполне уверенно, но все же двинулась вдоль него! Линн осталось только подстраховывать.