Проклятый изумруд - Ричард Старк

Клер не было в номере. Он нашел ее лежащей у бассейна на одном из белых шезлонгов, в красном раздельном купальнике. Она игнорировала тот интерес, который вызывала у окружающих, и читала биографию Афры Бен.[2]

Уже прошло достаточно времени с тех пор, как он видел ее именно в таком же ракурсе, подходя к ней, как будто они не знакомы. Это напомнило ему об их первой встрече, когда он открыл дверь, ожидая водителя-рассыльного, и увидел эту стильную, красивую женщину. Он не ожидал, что в деле будет участвовать женщина, это казалось ему не совсем профессиональным. Когда он сказал ей об этом, она ответила:

— А что, вы думаете, что женщины хороши лишь в одном?

Он понял, что увлекся.

Будучи человеком замкнутым, безразличным к миру и зная только, что этим самым миром нужно пользоваться и его приручать, он не догадывался, что может так сильно увлечься, пока ему не встретилась она, И теперь — снова, здесь.

В своей темно-синей кепке яхтсмена и солнечных очках, с усами, в бледно-зеленом блейзере, полосатой выходной рубашке, белых брюках, коричневых ботинках с кисточками, он шел под солнцем, мимо людей, окутанных ароматом кокосового солнцезащитного крема, чтобы сесть рядом с ней на шезлонг, посмотреть на нее.

Даже не подняв глаз от книжки, она сказала:

— Здесь занято.

— Да, мною.

Она тоже была в солнечных очках с зелеными стеклами в белой оправе. Подняла голову, чтобы наградить его ледяным взглядом, потом, нахмурившись, сняла очки, посмотрела на него сверху вниз с выражением одновременно восторга и отвращения и воскликнула:

— О господи!

Он расплылся в улыбке. Эта женщина была, пожалуй, единственной, кто заставлял его так улыбаться.

— Думаю, все в порядке!

Она внимательно оглядела его с ног до головы, одарила подобием улыбки и поинтересовалась:

— Вот этот мужчина, гм… А он хорош в постели?

— Ну, давай проверим!

— Ах да, я теперь тебя припоминаю, — сказала она, улыбаясь, и провела пальцем по багровой борозде слева, чуть выше его талии, где пуля, выпущенная человеком по имени Аугуст Менло, ныне покойным, оставила след. — Моя живая мишень.

— В меня давно не стреляли, — ответил он и присел рядом с ней.

— Да, с тех пор, как ты меня встретил, я приношу тебе удачу.

— Наверное, поэтому я здесь, — сказал он, потянувшись к ней.

В него стреляли восемь раз, на протяжении всех этих лет, и шрамы, напоминавшие об этом, все еще виднелись на его теле, но только один оставался на виду, когда он был одет: маленькая бороздка на мочке правого уха, похожая на клеймо.

Оставил эту бороздку парень по прозвищу Маленький Боб Негли, стрелявший в него сзади из автоматической «беретты» 25 калибра.

Негли тоже уже был мертв, а Паркер жив, и в прохладной тишине комнаты Клер в отеле он чувствовал, что жизнь потихоньку налаживается.

С утра она сказала;

— Усы все портят.

— Объясни!

— Слишком широкие усы, похожие на полицейские. Тебе скорее пошли бы тоненькие, как змейка, более изящные, как у Дэвида Нивена или Эролла Флинна.[3]

— Ну, хорошо, сделай их такими.

— Ладно.

Они стояли вместе в душе. Она выглядела очень решительно с маникюрными ножницами в руках, а он смотрел, как свет отражается в ее глазах.

Позже он надел всю свою странную одежду. Она смотрела на него с восхищением:

— Когда ты вернешься, ты будешь так же одет?

— Нет!

— Ну смотри, чтобы тебя не подстрелили, — сказала она, поцеловав его на прощание, и это избавило его от необходимости отвечать на эту реплику. Впрочем, она никогда его ни о чем не спрашивала. Это и сейчас не изменилось.