Чемоданчик Пандоры - Наталья Александрова

– Скажи, что я заболела, умерла, поменяла местожительство и заодно сексуальную ориентацию! – крикнула Вера. – Теперь буду набрасываться на нее в кабинете!

Валечка охнула и с испугу положила трубку.

Между утренним и вечерним посещениями больницы Надежда провела время весьма продуктивно. Она посетила тетку и наконец избавилась от тяжеленной коробки с ортопедическими ботинками. Ботинки тетке, разумеется, не понравились, но Надежда так грозно на нее поглядела, что тетка поджала губы и пробормотала, что можно попробовать поносить, хотя у нее такое чувство, что нога не в ортопедическом ботинке, а в «испанском сапожке». Потом они долго пили чай и рассматривали старые фотографии, попутно разобрали шкаф, и Надежда собственноручно вынесла на помойку теткино старое барахло. Около трех Надежда собралась уходить, нужно было успеть в больницу. Она подхватила полегчавший пакет «Севзапмолоко» и поскорее ретировалась, чтобы тетка не успела спросить, что такое интересное у нее в пакете.

– Остановите возле больницы! – крикнула Надежда Николаевна.

Эта маршрутка и этот перекресток ей уже порядком поднадоели за последние дни. Водитель кивнул и вырулил в правый ряд.

– К мужу? – сочувственно спросила Надежду сидевшая рядом с ней унылая полная женщина лет пятидесяти, бросив взгляд на большой пакет.

– Нет, к любовнику, – сердито ответила Надежда и двинулась к выходу.

Она была очень недовольна собой. Внутренний голос подсказывал ей, что и в это посещение больницы ей не удастся избавиться от проклятого чемодана. И хотя, как уже говорилось, Надежда не слишком-то дружила со своим внутренним голосом, но в некоторых случаях признавала за ним кое-какие пророческие способности.

В справочном окошке сидела прежняя тетка с огненными волосами. Она разговаривала по телефону, и Надежда подумала, что продолжается тот же разговор по поводу несчастного заболевшего кота, начало которого она застала утром, однако прислушавшись, поняла, что ошиблась, во всяком случае, тема была другая, хотя и не менее волнующая.

– Козел, – говорила рыжая, – ну понятное дело, козел. А как же? Все они козлы… мой-то покойник уж на что хороший был человек, а тоже натуральный козел! А ты его не корми! А вот так – не корми, и все, сразу шелковый станет!

Надежда Николаевна встала перед самым окошком и уставилась на тетку немигающим взглядом. Видимо, у нее были какие-то способности к гипнозу, потому что рыжая беспокойно пошевелилась и спросила, отстранившись от трубки:

– Женщина, вам что?

– Справку, – ответила Надежда и ткнула пальцем в надпись над окошком: – Это ведь справочная, или надпись осталась от старых хозяев?

– Вы же видите, что я разговариваю… неужели нельзя подождать!

– Боюсь, это затянется на несколько месяцев, – озабоченно ответила Надежда, – а у меня нет зимних вещей.

– Умные все стали… – недовольно проворчала сестра.

– По-моему, как раз не все, – мгновенно отозвалась Надежда. – В этом-то и беда…

– Я тебе позже перезвоню, – проговорила рыжая в трубку. – Тут какая-то сильно умная явилась… – и она наконец повернулась к Надежде: – Ну?

– Больной Кулик, вторая хирургия, седьмая палата, – бодро отрапортовала Надежда, – могу я его посетить?

– В приемные часы – можете, – хмуро отозвалась сестра и полезла в свой журнал, – а в неприемные – не можете…

– Но сейчас-то как раз приемные, – не отступала Надежда.

– Приемные, приемные… – тетка вела пальцем по странице, – только в седьмой палате его нету…

– А куда же он делся?

– В третью перевелся, коммерческую, одноместную… богатый, получается, ваш Кулик… в общем, идите на седьмой этаж, там спросите.

Надежда двинулась по коридору к лифтам. Вслед ей донесся недовольный голос рыжей медсестры:

– Богатые, в коммерческих палатах лежат, а чтобы работающему человеку коробку конфет принести – это их нету!

– Ну и порядочки! За хамство ей еще и конфеты! – проворчала себе под нос Надежда и нажала кнопку лифта.

Лифт громыхал где-то наверху, то останавливался, то снова ехал, но никак не желал спуститься вниз. Надежда со своей стороны не хотела тащиться пешком на седьмой этаж с тяжелым чемоданом и решила переупрямить наглый лифт. Наконец ее упорство дало результаты, и двери кабины с недовольным скрипом раскрылись перед ней. Внутри уже стояло человек пять пассажиров, они потеснились, и Надежда вошла. Однако, когда она хотела нажать на кнопку седьмого этажа, выяснилось, что лифт идет только до пятого.

– А как же выше? – спросила Надежда толстого дядечку в полосатой пижаме с добродушной отзывчивой физиономией.

– Поднимаетесь до четвертого, проходите налево по коридору, там будет еще один лифт, вот он уже идет на седьмой, – охотно пояснил полосатый, – только не проедьте до пятого, там нет коридора!

– Что ж так сложно? – поинтересовалась Надежда Николаевна.

– Такой проект! – Дядечка улыбнулся и пожал плечами.

– Не проект, а бардак! – проговорил из угла мрачный небритый тип с перевязанной головой и синяком в пол-лица.

Лифт как раз доехал до четвертого этажа, и Надежда вышла, не вступая в дальнейшие дискуссии.

Через десять минут, несмотря на все сложности и препятствия, она добралась до второго хирургического отделения.

– Где тут третья палата? – спросила она у пробегавшей мимо взволнованной молоденькой сестрички.

Та почему-то ойкнула, схватилась за голову и юркнула в боковой коридор. Надежда удивленно пожала плечами, но тут ей как раз попался на глаза указатель: «Палаты 1–3». Она двинулась в направлении стрелки и вскоре увидела третью палату. Перед ее дверью с озабоченным видом толпились несколько врачей. Дверь палаты то открывалась, то закрывалась, туда входили новые люди. По их беспокойным лицам и царящей вокруг нервозности Надежда поняла, что в палате что-то произошло и ее туда наверняка не впустят. Однако она не привыкла сдаваться и отступать перед такими мелкими препятствиями. Надежда Николаевна воровато огляделась и открыла дверь с надписью «Сестринская». Сразу за дверью висел крахмальный белый халат. Надежда торопливо накинула его, поставила сюда же, в сестринскую, пакет «Севзапмолоко» с многострадальным кейсом внутри и вернулась к третьей палате. Здесь она придала своему лицу строгое и профессионально озабоченное выражение и проскользнула внутрь.

Вокруг единственной кровати столпились несколько врачей. Один из них, видимо, дежурный врач отделения, докладывал низенькому пожилому человеку с седыми кустистыми бровями, судя по важному самоуверенному виду, – начальнику.

– Больной Кулик, сорок два года, поступил вчера с сотрясением мозга после дорожно-транспортного происшествия. Состояние было удовлетворительным, сотрясение компенсировано. Сегодня по просьбе родственника помещен в одноместную коммерческую палату. Настаивал на скорейшей выписке… после тихого часа дежурная медсестра вошла для проведения плановых процедур и обнаружила… – лицо врача растерянно вытянулось. – Ничего не понимаю, Конрад Карлович, удовлетворительное же было состояние, и вдруг умер!