Тело Кристины - Макс Монэй

Ну, вы, конечно, помните это солнце, которое беззаботно резвится в складках белоснежного постельного белья летним утром, милое лицо и усталые глаза, которые выглядывают из-под простыни. Вы, конечно, помните такую любовь, когда уже с утра чувствуешь, что денек будет не из прохладных. День-огонь. И вы помните маленькие бледные ножки, эти вечно холодные ножки на горячем от утреннего солнца иолу вашей спальни, эти ручки, которые прикасаются к вам так, как они одни в мире умеют это делать. В общем, вы поняли, о чем я говорю.

Так вот, это то, что я хотел бы сохранить на всю жизнь, после того как она умрет.

Ее ножки. Ее ручки.

Обещаю, я буду хорошо себя вести. Я буду хорошим мальчиком. Я ограничусь только воспоминаниями.

А вы помните тот прилив, что уносит вас в открытое море, как он увлекает вас в морскую бездну, в ту коварную волну, что укачивает вас и обволакивает пеной, чтобы вы пошли ко дну незаметно? А помните вашу любовь, прикосновение, от которого у вас закрываются глаза? А любимое существо — неизведанные глубины, опасные погружения? В общем, вы поняли, о чем речь.

За этот опыт я скажу ей спасибо, перед тем как она умрет.

— Спасибо. А теперь подохни.

Обещаю, я буду хорошим мальчиком. Я буду хорошо себя вести, я не скажу ей, что я ее люблю.

Уже девять часов. Итак, в ту же самую реку.

Судя по звукам, она устроила в кухне настоящий погром. Не иначе как чует недоброе. Захотела спастись бегством. Грохот бьющейся посуды.

Дребезг бьющегося стекла.

Что-то крепкое. И тяжелое. И острое.

Моя задница не так удобно пристроилась, как ваши, доложу я вам. Она вся по уши в… лапше.

У меня сублимированная энергия внизу живота и орудие будущего преступления в руках: какая-то идиотка разбила вазочку с сахарной пудрой и даже не потрудилась убрать за собой. И я даже знаю какая. Про такие вещи обычно говорят: «Это был знак», «Приглашение на казнь». Я бережно извлек из сахарной пудры все осколки; некоторые были совсем-совсем маленькие. Я не осел, чтобы вылизать пол языком и добрать весь сахар. Я лизал и думал, лизал и думал. Я не хуже вас понимал, что мельчайшие осколочки запросто могли ускользнуть от моей бдительности и я рисковал остаться с кишечником, раскроенным вдоль и поперек. Вот засада! Чем больше я раскидываю мозгами, тем больше чуется мне, что ее промах — это хорошо продуманная западня, а то, что он якобы ниспослан провидением, не выдерживает никакой критики, настолько прозрачно это ухищрение.

Никто не оставляет оружия врагу просто по оплошности и легкомыслию.

Оружие оставляют врагу, когда его нашпиговали взрывчаткой по самый небалуй, и именно с той целью, чтобы этот небалуй разорвался ему прямо в рожу или снес башку.

Интересно, какое выражение лица у цианистого калия? Он обязательно действует мгновенно или в некоторых случаях может подождать? Мышьяк вкусный? Чем пахнет стрихнин?

Я попался как глупый маленький мышонок на пошлейший кусочек бесплатного сыра. Я предчувствовал. Форель и та, наверное, дольше соображает, перед тем как клюнуть на червяка, который одиноко пляшет перед ней в голубоватой воде.

Вот сволочь, что удумала. Наживила снотворное на сахар.

Минуточку, подождите, я, кажется, стал заговариваться. Я не слишком быстро говорил?

Нет, так и есть, я просто засыпаю.

Блин.

Я, как некоторые выражаются, куда-то что-то наложил от страха. Не спать, только не спать. Я должен не давать себе спать. Писать, писать не останавливаясь. Что она мне приготовила? Доза смертельная или жить буду, но недолго? Она решила доставить себе удовольствие и покрошить меня в капусту, пока я буду без сознания? У меня холодная испарина. Бедная моя бренная оболочечка, похоже, тебе крышка. Бедный мой каркасик, держись, дорогой, я тебя умоляю, держись из последних сил. Когда я был маленьким, у нас в парке прямо в центре росло одно дерево, дуб, ему было ровно сто лет. Когда батюшка пользовал матушку за кустиками, думая, что его никто не видит, я подстерегал их, сидя на дереве. Нет, меня никто не бросал одного. На дереве было полно таких дворовых мальчишек, как я, и куда несчастнее меня. Там были мальчики, папы которых уже давно перестали приходовать их мамочек. Так что я очень гордился, что в нашей семье все так любят друг друга.

Я обязательно разыщу этот дуб, когда вся бодяга закончится. Он будет символом некоего постоянства в моей жизни. Похоже, единственного и неповторимого. Столетний великан. Всегда верный самому себе. Там нет предательств, где нет пустых обещаний. Любовь моя, ты слышишь? Там нет предательств, где нет пустых обещаний…