Рыбка в мутной воде - Марина Серова

С аппетитом уминая свои бутерброды, я непроизвольно все же слышала каждое из произносимых в той комнате слов: дверь да и стены в моей комнате, по всей видимости, слишком тонки, чтобы этому помешать. Первоначально разговор женщин меня не интересовал, так как он, как я и полагала, сводился к обсуждению сельских новостей: кто кому «рога наставил», кто у кого с огорода тыкву уволок, кто с кем поссорился, и тому подобное, и так далее.

Я уже доела бутерброды и теперь сметала с подола рукой хлебные крошки, как до меня донесся какой-то шум. Бабы громко засмеялись, и я услышала крепкое выраженьице одной из них.

— Ну чего ржете, как лошади? Наставили тут на ходу всякой… и ржут! — бранилась, кажется, пострадавшая. Голос у нее был громким и грубым, а потому я сразу представила, как она выглядит: тучная, заплывшая жирком особа с неприятным лицом.

— А ты, Дуська, под ноги смотри, прежде чем свой сорок пятый раздвижной куда-либо ставить, — отшутилась другая женщина. — Отрастила ножищи-то, как у мужика, вот тебе места и мало.

— Да это у вас мужики так себе, не пойму даже, вам-то зачем такие? — снова вступила в спор с ними Дуська. — А я сама себе и «лошадь и бык, баба и мужик».

— А ты найди себе какого-нибудь, — посоветовала ей другая.

— Ага, найди… Где они есть-то? Под ногами ведь не валяются. Может, подскажешь? Или своего отдашь не глядя? — продолжала перебранку Дуська.

— А чей-то я тебе отдавать-то буду? Вон гляди — один сам идет.

— Фу, это мужик, что ль? Это так — мужичишка плюгавенький. Эй, Колька, заходи, чайком угостим, — это Дуська уже крикнула в дверь, которую на некоторое время открыла. — Да уж, мужички…

Видимо, означенный Колька на зов Дуськи не откликнулся.

— Да они тебя просто боятся, — заключила одна из женщин.

— А чего меня бояться-то? Я не кусаюсь. Пусть вон тихонь боятся да скромниц.

— Да на кой пес ты ему сдалась, — заключила другая, — у него теперь своя зазноба есть.

— Эт кто же? — не унималась Дуська.

— Кто-кто! Танька Курилка.

Я насторожилась. Кажется, разговор зашел именно о той особе, которая меня интересует. Из опыта я знала, что в такой, что называется, неординарной обстановке в селе можно узнать гораздо больше, нежели в приватной беседе. Я вся насторожилась, как охотничья собака перед броском.

— Фу… — протянула Дуська, — Курилка. Подумаешь, баба. Да будь я мужиком, я на нее не клюнула бы, даже если бы она одна на всей земле из баб осталась.

— Ты бы, может, и не клюнула, а вот другие валом валят, — заключила одна из женщин.

— И кто ж это? — не унималась Дуська.

— Кто? Да вот один проследовал только что.

Я поняла, что женщина имеет в виду неизвестного мне Кольку.

— А еще? — вновь поинтересовалась Дуська.

— А еще Вано туда захаживает, — ответила первая.

— А-а, — протянула женщина. — Но это другое дело. Этот хоть на мужика похож, — сделала она вывод. — Сказала тоже, захаживает… Скорее, захаживал, — продолжила она. — И он от нее сбежал. На дружков зазнобу поменял.

— Куда ж сбежал-то? — спросила первая женщина.

— Да кто ж его знает. Скорее всего опять в Ивановку удрал. Брат давеча его разыскивал, — пояснила Дуська.

— Да тише вы, разошлись, — вмешался другой голос. — Орете, как на базаре.

— А чево нам бояться-то? — не унималась Дуська.

— А тово, — ответил голос. — За стеной вон у нас детектив теперь. За тем и приехала, чтоб что-то накопать. Я про нее от одной бабы слышала, везде нос сует, говорят, — закончила она шепотом.

Я прыснула: «Ну вот. Не успела приехать, одного дня еще здесь не прожила, а уже, поди, всей деревне про меня известно. Быстро же здесь, в селе, распространяются новости — глазом моргнуть не успеешь, как все всё узнают и свои выводы сделают».

За дверью женщины засуетились, задвигали стульями и через некоторое время покинули место своего отдыха. Видимо, наступило время разбредаться по домам и готовить ужин.

«Стоп, — я стремительно села на кровати. — А ведь этот разговор дал мне дополнительную информацию. Так, так. Они сказали, что к Таньке Курилке, то бишь Галкиной Татьяне Андреевне, захаживает какой-то Вано — впрочем, об этом я уже знаю и сама. Но они ведь упомянули и о том, что в селе его нет, он сбежал в какую-то Ивановку и даже брат его ищет. С чего бы это ему было уезжать? Может, меня испугался, когда прослышал, что убийцу ищу? Так, так, похоже, теперь причин, чтобы побеседовать с ним, у меня поприбавилось. И заняться этим Вано следует прямо сейчас, пока еще не особенно темно».

Приняв такое решение, я встала с кровати, достала из сумки взятую из дома легкую кофту, накинула ее на плечи и собралась уже выйти на улицу, но в самый последний момент решила немного погадать. Гаданиями я занимаюсь уже очень давно, не помню даже, сколько времени, да только вот совсем не карточными, а на двенадцатигранных костях. Их у меня целых три, и на каждой грани стоят числа. При броске костей на верхних гранях возникает комбинация из трех чисел, каждая из которых имеет свое собственное значение.

Достав эти самые косточки, я потрясла их в руке, а затем высыпала на кровать. Выпало: 27+6+23. Значение у данной комбинации было следующим: «Если вы хотите понять смысл вашей работы, вникайте в суть развлечений».

«Странно, что хотели сказать мне кости? — немного растерялась от столь загадочного предсказания я. — О каких развлечениях идет речь? Судя по тому, как накренились косточки и проглядывают грани с другими числами, развлечения грозят мне не сегодня, а чуть позже. Ну что ж, всему свое время. Разговор мне, конечно, предстоит, это однозначно, так как я намереваюсь прямо сейчас же посетить дом того самого малого, о котором говорили женщины. А там как пойдет».

Сложив косточки назад в футлярчик, я поправила постель, на которой сидела, и вышла на улицу. Во дворе встретила тетку Наталью и поинтересовалась у нее:

— Скажите, а где живет Вано?

— Вано-о? — протянула женщина, пристально приглядываясь ко мне. — А зачем он тебе?

— У меня к нему дело, — неопределенно ответила я, продолжая ждать объяснения.

— А вон, в конце деревни, большой дом с высоким забором. Видишь?

— Вижу, — сказала я, окинув взглядом то место, куда показала она.

— Вот там он и живет.

— Спасибо, — поблагодарила я и направилась к указанному строению.

Пока шла, размышляла о том, что в сельской местности каждый житель имеет, как правило, два, а то и более имени. Одно из них — то, что записано в паспорте, другое — «уличное», то есть то, на которое сельские жители реагируют и откликаются гораздо охотнее. Также у некоторых из них могут быть и прозвища, причем сразу несколько. Именно по этим уличным именам и прозвищам-кличкам можно гораздо быстрее найти нужного человека.