Механический рай - Александр Трапезников

— Ни то, ни другое. Впрочем, какая-то ностальгия по той картине у меня осталась… Но тут совершенно иное. Идею ты все равно не поймешь, поскольку женщина. У вас мозги набекрень. Но актриса ты хорошая, я знаю. И мне нужна не только ты, но и твой муж. Как специалист по куклам и консультант. Вы еще не развелись?

— С утра — нет. Но не знаю, что будет вечером.

— Ладно, не важно. Сценарий возьмешь с собой, почитаешь на ночь. Написал его один молодой парень, очень талантливый, хотя и полный идиот. Я только кое-что подправил. История необычная, загадочная, не для болвана-зрителя. Чувствую, что с этой картиной мы окончательно прогорим, скажу тебе по секрету. Тс-с! Об этом никому ни слова, пусть все думают, что мы прем на «Оскара». А вдруг?

— Ты бы не стал снимать фильм, если бы не надеялся на грандиозный успех. Уж я-то тебя знаю, — усмехнулась Карина. Достав платочек, она приложила его ко лбу режиссера. Клеточкин был тучен и лыс, несмотря на свои тридцать восемь лет, а в павильоне стояла нестерпимая жара. Пот струился по лицу режиссера, он тяжело дышал.

— Спасибо. Тогда молчи. И слушай. И пей пиво, пока оно не превратилось в мочу. Деньги на картину уже отпущены. Продюсер — зверь, стережет каждую копейку. Времени мало, снимать будем быстро. В условиях, приближенных к боевым. В основном здесь, в павильоне. В Швейцарские Альпы нас никто не пустит. В общем, пан или пропал. Актеры подобраны, ты их знаешь. Оператор старый, Юра Любомудров. Что еще? Золотых гор не обещаю, но заплатят нормально и вовремя. Не как бюджетникам. С пикетом на улицу не выйдешь, гарантирую.

— Какую роль ты мне предлагаешь?

— Об этом догадаешься сама, когда прочитаешь сценарий. Ты почему пиво не пьешь?

— Разучилась.

— Надо же! — Клеточкин всплеснул руками. — Ладно. И приводи ко мне завтра же своего мужа. Нам есть о чем с ним потолковать.

— Вряд ли он согласится. Влад тебя недолюбливает.

— Мы с ним не голубые, чтобы любить друг друга. А на съемках «Игры в кукол» понимали с полуслова — и я его, и он меня.

— Тогда было другое время. Сколько воды утекло! Скажи, а этот Бергер, он действительно существовал?

— Почему ты спрашиваешь? Какая разница! Если и жил, то твой кукольник должен наверняка о нем знать.

Режиссер, допивая пиво, взглянул на часы. Он был в потертой кожаной куртке, джинсах и кепочке-бейсболке. Но весь вид какой-то неухоженный, запущенный, словно он непрерывно переезжал с места на место. Карина понимала, что пора уходить, да и тревога за Галю подгоняла ее, но хотелось еще очень о многом расспросить своего старого приятеля.

— Как ты живешь? — неуверенно произнесла она, уже понимая, что задала вопрос впустую. — Женат?

— В пятый или шестой раз, — отмахнулся Клеточкин. — Не считал. Актриса. Елкина, ты ее знаешь.

— Такая лупоглазая?.. Ой! — Карина смутилась.

— Не всматривался. Короче, жду тебя завтра к двенадцати часам.

Клеточкин встал, потянулся к ней, чтобы поцеловать на прощанье, но толстый живот помешал ему. Они рассмеялись.

— Коля, занимайся по утрам гимнастикой, — посоветовала Карина. — Иначе будешь менять жен до конца жизни.

— А мне это нравится, — отозвался он, запыхтев, словно оскорбленный еж. Ведь ты же за меня не пошла, когда я предлагал? А я говорил серьезно.

8

В мастерской что-то изменилось. Владислав почувствовал это сразу, как только открыл дверь. Окинув взглядом просторное помещение, стеллажи с куклами, зашторенные окна, он некоторое время постоял в нерешительности, прислушиваясь к непонятному монотонному звуку, похожему на слабое попискивание. Сняв плащ, кукольник огляделся более внимательно. На полу валялось несколько игрушек, упавших с полок. «Что за странное землетрясение?» — подумал Владислав, водворяя кукол на место. У плюшевого тигра оказался почти оторван хвост. Клоун-марионетка потерял один глаз-бусинку. Несладко пришлось красавице Барби, которой неизвестный злодей расцарапал все лицо.

— Теперь тебе придется делать косметическую операцию, — пробормотал с нескрываемой досадой Владислав. — Кто ж тебя такую возьмет замуж?

Наконец он постиг и природу непонятных звуков: просто-напросто телефонная трубка лежала поперек аппарата. Он не мог оставить ее в таком положении, уходя вчера вечером из мастерской. Драгуров зябко поежился. Ему показалось, что он в помещении не один, кто-то наблюдает за ним. Подойдя к столу, он заметил, что и металлический мальчик лежит как-то не так. На спине, с поднятыми вверх руками, хотя Владислав был уверен, что оставил его в вертикальном положений. А одна тонкая струна в лютне порвана. Лопнула сама, от напряжения, когда он укреплял разболтанный гриф? Теперь придется подыскивать подходящий стальной проводок. Если бы Владислав верил в чудеса, он непременно подумал бы, что ночью здесь состоялся необычный кукольный праздник, в конце которого игрушки переругались и подрались. Но настоящая причина выяснилась очень скоро, едва он нагнулся под стол и увидел спящего возле тумбы трехцветного толстопузого котенка. Драгуров вытащил его за шкирку.

— Ну, разбойник, признавайся, как ты сюда попал?

Котенок смотрел на него немигающим взглядом и даже не пытался мяукать. Очевидно, он пролез в форточку, которая на ночь оставалась открытой. Или кто-то забросил его сюда, надеясь таким образом избавиться от надоевшей живой «игрушки».

— Что же с тобой делать? Ладно, поживи пока тут, — произнес Владислав.

Сходив в магазин на углу улицы, он купил пакет молока, колбасу, какие-то кошачьи консервы и угостил своего нового постояльца. А затем принялся за работу. Теперь он занимался только металлическим мальчиком с лютней и луком, отложив все остальные заказы в сторону.

Еще вчера его внимание привлек непонятный знак на спине мальчика, между лопатками. Крошечное око.

Какой-то символ? Или это своеобразное клеймо изготовившего игрушку мастера? Но кто этот загадочный мастер? Надо покопаться в книгах, может, удастся наткнуться на его следы… Старик говорил, что вывез куклу из Маньчжурии, но сделана она в России. У доморощенного умельца должны быть и другие игрушки. Не поговорить ли со своим старым учителем, если он, конечно, еще жив? Вспомнив об Александре Юрьевиче Белостокове, обучавшем его этому ремеслу, Драгу-ров почувствовал угрызения совести. Вот уже несколько лет он ему не звонил и не навещал. Скверно. Белостоков был для него не только учителем, но и старшим другом, в какой-то мере заменившим отца. Так всегда и случается: птенцы вырастают и забывают о своих родителях. Но дети — те же игрушки для взрослых, редкая из них остается несломанной…

Драгуров думал об учителе, продолжая собирать тонкий механизм металлического мальчика. Еще не все было готово, но он уже знал: если повернуть по оси голову, на которую опиралась нога куклы, — завести пружину, регулирующую движения рук и пальцев мальчика, то он начнет проворно перебирать струны лютни, и тогда зазвучит мелодия. Несмотря на то, что одна из струн была порвана котенком, Драгуров проверил действие механизма. Тотчас же в помещении раздалась негромкая музыка, журчащая, как ручеек. И хотя Владислав ожидал этого, но все равно замер, словно только что вдохнул жизнь в свое детище. Конечно, ничего удивительного в этом не было, существуют сотни более «умных» игрушек с гораздо более сложными механизмами. Но здесь чувствовалось нечто свое, близкое, даже родное.