Крысы Баррета - Джеймс Хедли Чейз

– Вот в эту дверь. Выйдете на Оркид-бульвар.

– Спасибо.

Когда я закрывал дверь, толпа подалась назад и раздался звон разбитого стекла, витрина аптеки не выдержала напора. Я не стал подсчитывать нанесенный ущерб, а вышел на бульвар.

Мифлин жил в небольшом доме на Вествуд-авеню, с женой, двумя детишками, собакой-боксером, двумя белыми кошками и снегирем. Вне своих служебных обязанностей он был отличным семьянином, и поговаривали, что своей жены он боится гораздо больше Брендона…

Я решил во что бы то ни стало увидеть его сегодня, поэтому поставил машину перед его дверью.

Было темно – двадцать минут одиннадцатого. Я не знал, когда он приходит домой, но судя по переполоху, происходившему в полиции, он должен был припоздниться. Я закурил сигарету и приготовился к длительному ожиданию. В окнах нижнего этажа горел свет и время от времени появлялась женская фигурка. Около одиннадцати свет внизу погас и загорелся на втором этаже. Потом и он погас. Весь дом погрузился во мрак.

Я закрыл глаза, стараясь не думать о Пирелли. Мне не хотелось, не зная фактов, строить какие-то предположения. Франкон, вероятно, был прав, когда говорил, что у Брендона против Пирелли имеется не единственная улика. Я готов был держать пари, что кто-то дал полиции наводку. Двадцать пять тысяч – это более чем солидный куш, чтобы сфабриковать кучу доказательств.

Я услышал урчание мотора автомобиля. Через несколько минут меня ослепил свет фар, и возле дома остановился автомобиль Мифлина.

– Уберите эту ржавую жестянку с дороги, – рявкнул он, – вы мне мешаете подъехать.

– Хэлло, Тим, – сказал я, выходя из бьюика.

Он изумленно уставился на меня.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Я открыл дверцу машины и сел рядом.

– Почувствовал себя одиноким и решил поболтать с тобой.

– Отстань! Я получил на сегодня достаточно и хочу лечь спать.

– Сейчас ляжешь, Тим. Почему Брендон арестовал Пирелли?

– Значит, тебе уже известно об этом? – фыркнул Мифлин. – Так оставь меня в покое! Завтра прочтешь обо всем в газетах, а с меня на сегодня хватит. Они там все с ума посходили, настоящие линчеватели.

– Знаю, я видел толпу. Послушай, Тим, Пирелли – мой друг. Он не похищал Дедрика.

Мифлин тяжело вздохнул.

– Дай сигарету, я уже все свои выкурил.

Я дал ему сигарету.

– Ты думаешь, он – похититель?

– Возможно, хотя больше шансов на то, что нет. Это ты послал Франкона в управление?

– Да. Он пробился туда?

– А разве кто-нибудь может его удержать? Да, он пробился, и думаю, что это спасло Пирелли жизнь. Копы перестарались, работая над ним.

– Полиция получила от кого-то информацию о Пирелли?

Мифлин кивнул.

– Да. Именно это и заставило меня засомневаться в ее справедливости. Какой-то человек позвонил по телефону и попросил Брендона, никто другой его не устраивал. Брендон поговорил с ним. Тот, кто звонил, не назвался, а это означает, что он устраняется от вознаграждения. И это очень подозрительно. Какой человек откажется от такой большой суммы, если ему нечего скрывать?.. Он сказал Брендону, что в квартире Пирелли он найдет вещи, уличающие того в похищении Дедрика, в частности, револьвер под диваном. Брендон пытался узнать имя этого человека, но тот повесил трубку. Нам удалось только выяснить, что звонок был из телефонной кабины в районе Коралл-Гейбл.

– Наверное, этот человек ненавидит Пирелли?

– Возможно. Но, может, это был недовольный из шайки киднэпперов, не знаю… Так или иначе, Брендон сам производил обыск квартиры и арест Пирелли. Знаешь, что он еще нашел?

– Нет.

– Три куска клеенки, сто тысяч долларов в двадцатидолларовых купюрах и удочку, которой, вероятно, были сняты деньги с крыши.

Я присвистнул.

– Где же их нашли?

– Деньги в чемодане на шкафу, клеенку в ящике, а удочку под кроватью.

– Какой человек в здравом уме станет держать все это в квартире? Ведь это же прямые улики!.. Неужели не ясно, что они подброшены?

– Послушай, Вик, Брендон хочет поскорее выкурить агентов ФБР из города. Так что для него Пирелли со своими судимостями – просто подарок. Сколько бы он ни смотрел на это дело, он не увидит подтасовки.

– У Пирелли есть алиби на время похищения?

– Дырявое. Он утверждает, что играл в карты с Джо Бертильо в отдельном кабинете бара «Дель-Монико», но Джо говорит, что они играли до девяти тридцати. Он запомнил время, потому что Пирелли выиграл и вдруг заявил, что должен идти на свидание. Джо расстроился, потому что ему очень хотелось отыграться. Пирелли же клянется; что они играли до десяти тридцати.

– Кто-нибудь видел, как Пирелли выходил?

Мифлин покачал головой.

– Он вышел через черный ход.

– Ну, все равно. Кто поверит показаниям такой крысы, как Бертильо.

– Брендон. Он поверит всему, что поможет выкурить из города агентов ФБР. Но больше всего меня беспокоят эти деньги, Вик. Все остальное можно объяснить подтасовкой улик. Сто тысяч долларов – это слишком большая сумма. Такие деньги не выбрасывают только ради того, чтобы ложно обвинить человека. Вполне хватило бы и двух тысяч.

– В этом-то и смысл западни! Похитителю вполне достаточно его четырехсот тысяч, а подбросив Пирелли такую улику, он может чувствовать себя в безопасности…

– Но ведь это пустая трата денег. Не понимаю, как можно решиться на это.

– Это потому, что ты мало зарабатываешь. В этом городе живет достаточно людей, которые не задумываясь выбросили бы на ветер сто тысяч.

– Присяжные тоже мало зарабатывают. Они не поверят в эту историю.

Я выбросил окурок в окно и пожал плечами. Мифлин, конечно же, был по-своему прав.

– Как он держится, Тим?

– Пирелли? Неплохо. Принимая во внимание все обстоятельства. Ведь как они ни старались, им не удалось сбить его с позиции. Он, конечно, сдался бы в конце концов, если бы не появился Франкон. Эти два подонка Мак-Гроу и Хартсел не нашли ничего лучшего, как избивать парня в наручниках.

– Это их стиль… Как-то они пытались проделать такое и со мной… Тим, есть какая-то возможность увидеться с ним?

– Ни малейшей. Он считается спецзаключенным Брендона. Даже агенты ФБР еле добились разрешения взглянуть на него.

Я закурил еще одну сигарету и передал пачку Мифлину.

– Я не думаю, что он это сделал, Тим.

– Что ж, к тому времени, как он предстанет перед судом, ты останешься единственным человеком в городе, который верит ему. Дождись завтрашнего дня, и ты увидишь, как запестрят заметки во всех газетах города, обвиняя твоего дружка. Единственный путь к его спасению – это найти настоящего преступника.