Круиз самодовольного амура - Дарья Калинина

Но от Алены не укрылся взгляд, который метнула на опростоволосившуюся гостью мать невесты. В этом взгляде Насти было столько неприкрытой ненависти и злобы, что Алене стало ясно без слов: ни о какой родственной симпатии между так называемыми сестрами речи даже не идет. Кто бы ни пригласил эту гостью на свадьбу Евлалии, это была точно не ее мать.

Настроение у гостьи, побывавшей под столом, сменилось на агрессивно-веселое.

– Накатим еще по одной? – развязным тоном обратилась она к Алене.

И Алена поняла, что женщина избрала ее себе в наперсницы на весь сегодняшний вечер.

– С другими я пить и сама не хочу, рожи их уродские, а с тобой выпью. Ты, как я вижу, хорошая девка и своя в доску!

Алену совсем не обрадовало, что эта особа считает ее своей в доску. Покосившись на мужа, она ожидала, что он выручит ее. Но Василий Петрович был занят разговором с каким-то солидным седовласым дядечкой, который оказался настолько любезен, что молча слушал рассказы Василия Петровича о его замечательном поместье. Эти рассказы могли продолжаться не один час и даже не один день. И Алена поняла, что на помощь мужа рассчитывать ей не приходится.

Инга тоже была занята общением с Ваней, в сторону Алены она даже не смотрела, полагая, что та найдет себе развлечение и сама.

А между тем пьяная гостья вовсю стремилась «дружить» с Аленой.

– Да ты меня послушай, – твердила она ей. – Послушай, как мы с Настюхой раньше неразлейвода были. Это ведь я ее, когда Настюха беременна Лалкой была, в роддом привезла, и обратно тоже я одна ее и встречала.

– А как же Филипп? Он где был?

– Да при чем тут Фил? Он у Настюхи гораздо позже появился.

– Как это? – удивилась Алена. – Евлалия была, а Филиппа не было?

– Ну да, – вытаращилась на нее женщина. – А что такого?

– Так он же родной отец Евлалии.

– Нет, не родной, – помотала головой женщина. – Он Лалку потом уже удочерил, когда на Настюхе женился.

Вот оно что! Честно говоря, Алена этого не знала. Впрочем, откуда бы ей знать такие подробности из жизни Насти и Филиппа? Филипп был деловым знакомым Василия Петровича, жены тоже общались и подружились между собой. Но все-таки не настолько, чтобы Настя стала делиться с Аленой столь интимными подробностями своей личной жизни.

А вот ее сестра, наоборот, стала.

– Да-а-а… Нагуляла Настюха свою девку. Не замужем была, а брюхата оказалась. Ну, папаша, царствие ему небесное, из дому-то ее и выпер. И кто, ты меня спросишь, ей в то время руку помощи протянул?

– Вы, наверное?

– Угадала! Я! Сама на двух работах надрывалась, а сестричке своей названой и племяшке-мордашке все самое лучшее старалась покупать. И что? Отблагодарила меня Настя?

– Думаю, что нет. Люди редко помнят добро, которое им сделали.

– Во-во! Снова в точку! Настюха, как за своего Фила замуж выскочила, нос совсем задрала. Никого из своей прошлой жизни и знать не хотела. Веришь ли, Евлалия до пятнадцати лет даже и не знала, что у ней родная тетка имеется. Хорошо, что я племяшку из виду не теряла, да как она подросла, смекать кой-чего стала, я глаза Лалке и открыла, какая сука ее мамаша!

– Значит, на свадьбу вас сама Евлалия пригласила?

– Да уж не Настюха! Но племяшка тоже не проста, у Евлалии ко мне свой интерес имеется.

– Какой?

– Очень уж ей про своего родного батю узнать охота.

– А чем ее Филипп не устраивает? Мне всегда казалось, что он души в вашей племяннице не чает.

– Так-то оно так, но ведь человеку всегда большего хочется. Вот племяшку и переклинило, скажи да скажи.

– А вы знаете?

Женщина отвела глаза, отвечать правду ей не хотелось.

– Может, и знаю, – пробормотала она. – А может, и нет. Тебе-то что за корысть об этом спрашивать?

Внезапно глаза у нее стали бешеными, а лицо налилось кровью.

– А-а-а! – страшным голосом закричала она, вскакивая с места. – Поняла! Ух ты, змеюка подколодная!

Алена, признаться, оторопела от такого быстрого перехода из «своей девки» сразу в «змеюку подколодную». Обычно между этими двумя ипостасями одного человека все-таки проходит какое-то время. И даже если учесть количество выпитого этой дамой, все равно получалось как-то очень быстро. Алена искренне не понимала, что могло вызвать такую бурю эмоций у соседки.

– Подсела ко мне, тихоней такой прикинулась, а сама бдит… выведывает! То-то я смотрю, водку не пьет, улиток не жрет, а все разговоры со мной разговаривает!

Женщина кричала на весь ресторан, так что остальные гости были вынуждены прервать веселье и обернулись в их сторону. Как заметила Алена, охрана тоже уже спешила в их направлении. Охранникам велела подойти к ним Настя, которая с напряженным вниманием смотрела на Алену, словно тоже пыталась понять, что же за разговоры такие были у нее с ее сестрой.

– Успокойся! – пыталась утихомирить буянку Алена. – Сядь. Иначе сейчас тебя выведут.

– Сама уйду! – в запале кричала ей женщина. – Чем на такой свадьбе сидеть, где одни гнусные рожи, я лучше пойду!

Она и впрямь бросилась к дверям. Охрана – за ней. Некоторые гости смущенно переглядывались между собой, не зная, как вести себя в подобной ситуации. Но куда большее количество народу радостно заржали. По всем признакам назревала потеха, до которой так охоч русский человек, особенно ежели он малость подвыпьет и настроится посмеяться.

Женщина неслась вдоль столов, навстречу ей протягивали руки, пытаясь остановить. Но никому это не удавалось. Женщина схватила со стола столовый нож и воинственно размахивала теперь им, не разрешая к себе приблизиться и показывая, что намерена защищаться до последнего. Несмотря на то что ресторанный с тупым концом нож даже мягкую рыбу с трудом резал, число охотников скрутить смутьянку значительно сократилось.

Ситуацию спас тот самый обещанный Филиппом умничка Газманов. Он вышел к гостям как раз в этот момент, и первое, что получил вместо ожидаемых аплодисментов, была распаленная дама в бирюзовом платье и жемчугах, врезавшаяся в него со всего размаху. Весь ресторанный зал ахнул и замер, ожидая, что же за этим последует. А последовало следующее: дама подняла голову, узнала Газманова и, взвизгнув, повисла у него на шее. После этого совершенно присмиревшую даму ухватили подоспевшие охранники, и веселье дальше уже пошло своим чередом.

Всеобщий любимец Газманов спел несколько песен и удалился, сопровождаемый бурными овациями. На сцену вышли какие-то музыканты, которых активно приветствовала лишь Евлалия – это были какие-то ее знакомые, которые захотели таким образом поздравить невесту. Ударник, клавишник и солист – мужчины с неприятными сальными волосами и такими же сальными взглядами. Алена заметила, что Роман смотрит на этих музыкантов хоть и с улыбкой, но как-то напряженно.