Убийство на пляже - Эрин Келли

Хлоя плачет у себя в спальне. Мягкие женские всхлипывания, хотя на этот раз она плачет уже по-взрослому, прерываются сигналами приходящих на ее телефон сообщений.

— Хочешь, я обниму тебя? — шепчет Бэт в замочную скважину. — Знай, что я всегда рядом, когда буду тебе нужна.

Рыдания на секунду прекращаются.

— Я скоро спущусь, — говорит Хлоя.

Уже в следующий момент у нее звонит телефон, и она отвечает так тихо, что Бэт даже интонацию различить не может, не то что слова. С кем она говорит? О чем? Ей неприятно думать, что подруги Хлои — они хорошие девочки, но все же еще дети! — успокаивают ее, тогда как Бэт это не разрешается. Тем не менее она уважает запертую дверь. Больше всего на свете ей хочется сейчас обнять дочь, чтобы получить у нее — равно как и дать ей — утешение, но она не должна показывать это Хлое. Ей ведь всего пятнадцать. Умер ее младший брат. Ей хотя бы с этим справиться, не задумываясь о том, какая ответственность лежит сейчас на ней за душевное состояние матери. Поэтому Бэт пятится и спускается вниз. Руки ее тяжело и безвольно болтаются по бокам, и в то же время она ощущает, как несет на себе невыносимый груз избытка любви.

В холле, глядя на свой телефон, стоит Марк.

— Каждый раз, когда он звонит, я думаю, что это может быть Дэнни.

Его мобильный настроен так, что каждому номеру в телефонной книге соответствует свой сигнал. Клаксон для Найджа, «Джингл беллс» для Бэт. Для звонков от Дэнни — восторженный гул толпы. Они больше никогда не услышат этого.

— Мне все время кажется, что вот сейчас он войдет, — говорит Марк.

Они ведут этот разговор — или его повторяющуюся версию — целый день, отправляя друг другу посылы своего неприятия случившегося.

— Ты прикасался к нему? Ну, в этом…

Закончить она уже не может. Марк качает головой.

— Они мне не позволили это сделать.

Ее бы они остановить просто не смогли. После того как первый ужасный вопрос прозвучал, второй вырывается уже невольно:

— Почему ты не заглянул к нему в ту ночь?

— Бэт… — начинает он, но она перебивает:

— Ты ведь всегда заглядываешь к нему, когда идешь спать!

Когда эти слова срываются с губ, она вдруг понимает, что не слышала, как Марк укладывался. Впрочем, ничего необычного в этом нет. Она отбрасывает эту мысль, чтобы снова перейти к обвинениям:

— Почему ты не заметил, что он ушел?

— А ты почему? — говорит Марк в ответ.

Этот вопрос буквально вонзается ей между ребер.

Ни у кого из них нет ответов на эти вопросы. Только обвинение и встречное обвинение. Неужели они и дальше будут так между собой? Про себя она торжественно клянется, что не позволит этому разрушить их брак. Ради Дэнни они должны оставаться сильными и вместе. Если уж ей довелось пережить такое, нужно, чтобы Марк был рядом с ней и на ее стороне.

Карен Уайт стоит на берегу и потряхивает своим конским хвостиком, давая возможность соленому морскому ветру сдуть с ее волос налет Лондона. Солнце до половины опустилось за горизонт. Как она и ожидала, на берегу раскинулась импровизированная усыпальница. Шелестит целлофан на купленных в супермаркете цветах, в банках из-под варенья горят и стекают короткие свечи. В центре всего этого сидит маленький игрушечный шимпанзе. Пара подростков приклеивает на спасательный жилет липкой лентой открытку, а затем, взявшись за руки уходит, плача друг у друга на плече. После этого Карен остается одна. Она приближается к этому печальному маленькому мемориалу и становится перед ним на колени, словно в молитве. Быстро оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что никто ее не видит, она берет шимпанзе и прячет его в сумку. Затем Карен отправляется в зал местной школы на пресс-конференцию, пользуясь картой в телефоне, чтобы найти туда дорогу.