Последний дубль Декстера - Джеффри Линдсей

На следующее утро я проснулся от доносившихся с кухни лязга кастрюль и ароматов кофе и жареного бекона. Я чуть было не выпрыгнул из кровати, но тут вспомнил, что сегодня суббота, и повалялся еще несколько блаженных минут в постели, наслаждаясь мыслями о том, что мне никуда не нужно идти, ничего не нужно делать, а Рита уже приготовила восхитительный завтрак. И главное, я могу кататься как сыр в масле, не сомневаясь в том, что в мире царят тишина и порядок и мне не нужно подниматься на бой с каким-нибудь драконом. Я мог посвятить весь день ничегонеделанию, и – что еще лучше – никто не будет таскаться за мной по пятам, запоминая каждый мой жест и поступок.

Я лежал в полудреме, наслаждаясь ароматами из кухни, позволяя мыслям лениво ворочаться в голове, и все было прекрасно до того момента, пока в памяти не всплыл давешний сон на диване. И стоило образу Джекки Форрест снова возникнуть перед моими глазами, как я едва не вывалился из кровати. Ну почему, почему она никак не оставит меня в покое?!

Все умиротворение разом испарилось; я встал, доплелся до ванной, принял душ, оделся и отправился на кухню, надеясь, что завтрак вернет мне хорошее настроение. Лили-Энн сидела на своем высоком стульчике, сражаясь с яблочным пюре. При виде меня она лягнула стол и радостно завопила: «Дада-а!» – как называла меня в последнее время.

Я задержался у ее стульчика и пощекотал ей подбородок.

– Лили-Вили, – сказал я, и она радостно захихикала. Я вытер яблочное пюре с пальца и сел на свое место.

Рита с улыбкой повернулась ко мне от плиты.

– А, Декстер, – сказала она. – Кофе готов. Завтракать будешь?

– Помру, если не позавтракаю, – признался я, и спустя пару секунд передо мной оказалась кружка дымящегося кофе и груда тостов собственноручного Ритиного приготовления. Не знаю, что она туда кладет, но других таких я не пробовал. После четырех тостов и дольки идеально спелой дыни с тремя ломтиками хрустящего бекона я отодвинулся от стола и не спеша допил вторую кружку кофе, размышляя о том, что смысл в нашем недолгом и болезненном существовании, возможно, все-таки есть.

Где-то на половине третьей кружки на кухне появились Коди и Эстор. Они вошли вдвоем, ворчливые и помятые со сна. Коди щеголял в пижаме с Трансформерами, Эстор – в безразмерной футболке с изображением чего-то похожего на утконоса, и оба плюхнулись на свои стулья так, словно из них разом вынули все кости. Явно еще не проснувшийся Коди молча впился зубами в тост, а вот Эстор уставилась на свою тарелку так, словно увидела большую груду опарышей.

– Если я съем все это, то растолстею, – заявила она.

– Ну, не хочешь – не ешь, – жизнерадостно отозвалась Рита.

– Но я хочу есть, – заныла Эстор.

– Хочешь, дам вместо тостов йогурт? – предложила Рита.

– Терпеть не могу йогурт, – продолжала ныть Эстор.

– Не любишь йогурт – ешь тосты, – невозмутимо ответила Рита. – Или ходи голодная. Только, пожалуйста, не ной, ладно?

– Я не ною! – заныла Эстор, но Рита, не обращая на нее внимания, вернулась к плите. Эстор метнула в ее спину убийственный взгляд. – Не семья, а уроды какие-то, – буркнула она, но все же откусила кусок тоста, а к моменту, когда я поставил на стол пустую чашку, уже покончила с ним и принялась за второй.

Я едва не соскользнул в то блаженное состояние, в котором пребывал, едва проснувшись, но из него меня выдернула Рита.

– Давайте, доедайте быстрее, – весело объявила она. – У нас сегодня уйма дел.

Каким-то очень уж зловещим предзнаменованием прозвучали эти слова. Уйма дел? Каких? Я попробовал вспомнить, что у нас такого неотложного, ради чего стоило бы жертвовать законным субботним ничегонеделанием. В голову не пришло ровным счетом ничего. Похоже, Рита настолько сосредоточилась на одной ей известных неотложных задач, что решила: мы можем получить весь список с помощью телепатии. А поскольку мою телепатическую антенну, судя по всему, сдуло, я так и не понял, к чему готовиться, а спрашивать постеснялся.

Хорошо еще, Эстор не страдала подобной застенчивостью.

– Я хочу в супермаркет, – заявила она. – Почему это я должна заниматься какой-то фигней с вами?

– Ты еще недостаточно взрослая, чтобы ходить в супермаркет одна, – возразила Рита. – И потом…

– Мне уже почти двенадцать, – шипящим от возмущения голосом перебила ее Эстор. «Двенадцать» прозвучало у нее так, словно этот возраст уже требует регулярного наблюдения у геронтолога.

– Ну, может, тебе это и представляется серьезным возрастом, – рассудительно произнесла Рита. – Но первым признаком взросления являются… Коди, прекрати барабанить по столу. Ступайте, оденьтесь… только во что не жалко.