Стеклянные дети - Кристина Ульсон

Мужчина походил на добряка из телевизора – зелёная «дедушкина» кофта, мешковатые джинсы.

– Вы не знаете девочку по имени Вильма Андромедссон? – спросил Аладдин. – Или, может, кто‐то из учителей её знает?

– Зачем она вам? – Мужчина нахмурился.

– Мы хотим знать, ходит ли она в эту школу, – объяснил Аладдин, хотя они точно знали, что Вильма в эту школу не ходит. – Это Билли, она переехала в дом Андромедссонов. Можно мы зайдём?

Когда Аладдин упомянул дом, в котором жила Билли, мужчина чуть не уронил чашку.

– Ну конечно, заходите, – сказал он и отступил, давая им пройти.

Билли и Аладдин вошли за ним в школу.

– Не очень понимаю, что вы хотите знать, – сказал мужчина. – Но я был учителем Вильмы.

– А… – сказала Билли, которая, кажется, научилась врать не хуже Аладдина. – Значит, она больше не живёт в Охусе?

– Нет, Андромедссоны уехали два года назад.

Билли еле дышала. Всё‐таки Элла оказалась права.

– Вы не знаете, куда они уехали? – спросил Аладдин.

– Я слышал, что куда‐то за границу. – Мужчина отпил из кружки.

– А почему они уехали? – спросила Билли.

Мужчина долго смотрел на неё, потом взглянул на часы.

– Этого я не знаю, – сказал он. – Извините, ребята, но мне пора.

Какой у него рассерженный голос. Или испуганный.

– А больше никто не знает? – спросил Аладдин.

– Нет, больше никто не знает, – сказал учитель. – А теперь отправляйтесь домой.

– Какой‐то он странный, – заметил Аладдин, когда они с Билли снова оказались на школьном дворе.

С этим Билли была согласна.

– По-моему, он солгал, – сказала она. – И знает больше, чем рассказал.

– Я тоже так думаю, – согласился Аладдин.

Билли шарила в кармане, ища ключ от велозамка.

– Поехали к тебе, – предложила она. – Мне в туалет надо.

– Может, здесь зайдёшь? А потом поедем есть мороженое.

Билли покосилась на школу.

– Пошли, – позвал Аладдин. – Просто зайдёшь и узнаешь, где туалет.

«Какая же я трусиха», – подумала Билли. Симона бы ни минуты не колебалась.

– Подожди здесь, я постараюсь побыстрее, – решительно сказала она и побежала назад, к школе.

На этот раз она не стала ждать, пока ей кто‐нибудь откроет, а проскользнула в дверь и пошла по коридору, ища туалет. Она от души надеялась, кто никто её не заметит. Дверь с правой стороны была открыта, из комнаты слышались голоса. Билли узнала один из них – говорил тот мужчина с чашкой:

– Я не знал, что сказать.

– Ты правильно сделал, что не стал ничего рассказывать, – ответила какая‐то женщина. – Незачем детям знать такое.

Билли замерла, прислушиваясь.

– Она всегда была такая испуганная, – вздохнул мужчина. – Как будто ей среди бела дня являются призраки.

– Вильма была особенная, – прибавила женщина. – Как и сам дом.

– Девочка, которая спрашивала про Вильму, утверждала, что живёт в этом доме.

Женщина тихо ахнула:

– Не может быть! Не верю, чтобы хоть кто‐нибудь, кто живёт в этом доме, жил бы счастливо.

– Но вы же не верите в гномов и троллей, – заметил мужчина. – Все эти истории про дом на Спаррисвэген… Неужели в них есть хоть доля правды?

– Будь моя воля, я бы взорвала этот дом и построила новый, – проворчала женщина. – Найти ему нового владельца становится всё труднее. В нём несколько последних лет никто не жил.

– Хоть бы для нынешних жильцов всё кончилось хорошо, – тихо сказал мужчина. – Довольно этот дом принёс горя.

– Верно, верно, – согласилась женщина. – Всё началось с этих стеклянных детей… Бедная Вильма. Помнишь, что она рассказывала? Что не может уснуть, потому что кто‐то стучит ей в окно? Что кто‐то заходит к ней в комнату, когда дома никого нет, и разбрасывает её игрушки?

– И родители ей, разумеется, не верили, – подхватил мужчина. – Хотя после того, как она чуть не утонула, всё закрутилось.

– Ещё день – и было бы поздно, – согласилась женщина. – Кто‐то пытался утянуть её под воду.

Билли совсем растерялась. Значит, кто‐то пытался утопить Вильму. Поэтому семья и уехала в такой спешке. С тяжело колотящимся сердцем Билли выбежала к Аладдину. Теперь она окончательно поняла: в доме на Спаррисвэген очень опасно.