Лабутены для Золушки - Данил Корецкий

Да, красивой! Никакое «чуть» теперь не мешало. Прежние «глаза с косинкой» преобразились в «глаза прекрасной миндалевидной формы», вчера еще просто пухлые губы сегодня стали «чувственными», а длинноватый нос сменился породистым греческим, классической лепки. Может быть, это ей только кажется?

– У тебя прекрасная фигура, – сказала молча наблюдающая за ней Диана. – Стройные ноги, высокий подъем – тебе будут хороши любые туфли!

Значит, не кажется!

– То-то, – сказала Кира воображаемым плакатным красавицам. И, гордо отвернувшись, отправилась к перекрестку, где их дожидался белоснежный комфортабельный «Лексус».

– Может, поужинаем? – предложила Диана. – Неподалеку есть хороший ресторанчик.

На этот раз Кире предложение понравилось. Но она слишком устала – очень много переживаний для одного дня.

– Я с удовольствием, но уже сил нет. Давай завтра пообедаем?

– Давай, – охотно согласилась Диана. У нее был замечательный характер, и с ней хотелось дружить. Очень хотелось.

* * *

Утром, кое-как вымывшись холодной водой, и даже не обращая внимания на неисправный кран, Кира первым делом потянулась к своим прекрасным обновкам. Надела джинсы, босоножки, по очереди перемерила майки, яркий шелк которых нежно ласкал кожу, долго крутилась перед единственным зеркалом в коридоре, где могла разглядеть себя в полный рост. Но высокая стройная красавица совершенно не напоминала обычную Киру. Может, это волшебное зеркало так ее приукрашивает? Или все дело в деньгах? В презренных бумажках, которые ничего не значат по сравнению с честностью, порядочностью, образованностью и другими личностными качествами, которые и являются единственными и неоспоримыми мерилами человеческой ценности? Ведь именно так ее учили всю жизнь – и в школе, и в институте, именно об этом с утра до вечера страстно талдычила Софья Андреевна… А выходит – это совсем не так! Больше того, похоже, что дело обстоит ровно наоборот! Значит, привычные взгляды и оценки надо менять в соответствие с реальностью!

В обшарпанном коридоре старенькой панельки красивая модная девушка под звучащую в душе музыку крутилась в вальсе восторга, и ошибочные иллюзии облетали с нее, и шурша сыпались на пол, как никчемная шелуха. Сейчас она позвонит Диане, они договорятся о встрече и перевернут еще одну красочную страницу открытой вчера судьбой книги прекрасных сказок… Надо только отработать походку – Диана сказала, что модели ставят ступни на одной линии, будто идут по канату. Она протянула по полу нитку и попробовала ровно идти по ней. Левая нога, правая, снова левая, снова правая. В общем-то, ничего сложного, просто надо выработать навык, чтобы это получалось само собой…

Звонок мобильника грубо оторвал Киру от приятных и полезных занятий. Наверное, Диана – надежный проводник в открывающемся перед ней непривычном, но таком притягательном, блистающем мире… Цокая высокими «шпильками», она прошла в комнату и схватила со стола трубку.

– Алло! – Голос прозвучал радостно и упруго, как рвущийся в облака яркий шарик.

Но это была не Диана.

– Кира! Ты еще в России?

– Что? А где еще… А-а-а… Ну да, в России… Пока…

– Ну, хорошо. А то Татьяна Витальевна приходные ордера не может найти. Ты не заешь случайно, где они могут быть?

– В шкафу, на третьей полке. В красной папке, где раньше счета за целлюлозу лежали. Татьяна Витальевна их сама туда убрала, – сказала Кира и почувствовала, как сердце катится в ледяную пустоту. Проза жизни с ее безнадежной нищетой, нелюбимой работой, выжигающим душу одиночеством обрушилась на нее с первым звуком Аленкиного голоса. Вот ее настоящий мир, от которого она никуда не денется. И зря минуту назад, стоя у зеркала, она почти поверила в сказку… Деньги быстро закончатся, их пути с Дианой разойдутся, и она вернется в свою конуру на «Картонке». И будет сидеть на продавленном стуле, изнашивая новые шмотки, от которых нет никакого толку. И будет ждать Наташку с ее увлекательными рассказами, потому что у той хотя и не сказочная, но насыщенная жизнь, а героями вместо рыцарей и принцев являются невзрачные «козлики», «сергуньки», «васильки», которые тем не менее со своей задачей справляются, скрашивая и разнообразя Наташкины дни, месяцы и годы.

– Да?! А то мы тут прямо обыскались все. У Татьян Витальны сам Николай Всеволодович требует… Через директора, конечно!

Николай Всеволодович был хозяином всего комплекса. Надменный, жирный, сильно расширяющийся к середине туловища, с маленькой бритой головкой, он был всевластным властелином серых мышей, обитавших на «Картонке». Он мог уволить любую, без всякого трудового кодекса и профсоюза, мог вообще закрыть торгово-офисный центр и выгнать всех на улицу. Кира, как и ее товарки, видела его только издалека, всеми делами занимался директор – Игнат Филиппович, который для всех них тоже был недосягаемо-далекой и могущественной фигурой.

Аленка помолчала, и Кира услышала в трубке ее частое дыхание.

– Ну, ты как там? Собираешься?

– Куда? – спросила машинально.

– Ну, как «куда»? На Ривьеру!

«На какую Ривьеру?» – чуть не вырвалось у нее. Прикосновение шелка к коже стало вдруг казаться чужим и неласковым.

– А… на Лазурный Берег… Собираюсь… чемоданы пакую…

Яркий шарик лопнул и бесформенной тряпкой упал на пыльную мостовую.

– Счастливая ты, Кирка, – вздохнула Алена. – Я в последнее время часто про тебя думаю. Вот бывает же так: ждала-ждала, и дождалась… А я, наверное, так в старых девах и останусь. Невезучая потому что…

– Пока, – сказала Кира и положила трубку. Она не была настроена слушать нытье другой неудачницы. Вернулась в прихожую, снова посмотрелась в зеркало. Вздохнула.

Переодевшись в старые юбку, майку и шлепанцы, бережно повесила обновки в шкаф, туда же спрятала сложенные фирменные пакеты – можно будет подарить коллегам, те будут рады. Провела рукой по волосам. И в прежней одежде волосы остались новыми: пышными и пружинящими под пальцами. Но маникюр, педикюр, маски, прическа, окраска – все это требует денег! Чтобы поддерживать себя в форме, зарплаты на «Картонке» не хватит…

Прошла на кухню, поставила чайник, раскалила сквородку, аккуратно разбила три яйца – чтобы не растеклись, и получилась настоящая глазунья. Представила, как утром, собираясь на работу, стоит у плиты, жарит себе в шмотках от Версаче всегдашнюю яичницу – и чуть не разревелась навзрыд. Хотя несколько слезинок все же прокатились по гладким, после вчерашних процедур, щекам.

После завтрака Кира нашла сантехника Толяна и, показав ему пятисотку, завлекла к себе в ванную. Тот провозился добрый час, наконец, починил кран, неопределенно ответил на вопрос когда наконец будет нормально идти горячая вода и, схватив купюру, поспешно бросился вниз по лестнице. Очевидно, в отличие от Киры, он точно знал, как потратить деньги с максимальной пользой, и никаких колебаний и отклонений от цели, у него не было.